– Ну да, – подтвердил Бонилла. – Что-нибудь потеряла?
– Если честно, да. Примерно полмиллиона долларов.
– Ого.
– Сестра вляпалась в одну неприятную историю несколько лет назад в Германии, и ей заплатили, чтобы она помалкивала.
– И деньги бесследно исчезли?
– Я особенно-то не искала, но, в общем, да. Их нигде нет.
– А счета?
– Две тысячи на чековом депозите, тысяч пятнадцать на сберегательном счете – и только. Не исключено, что сестра еще куда-нибудь вкладывала деньги. К сожалению, я не представляю, с чего начать поиски.
– А почему ты так уверена, что у нее действительно было полмиллиона?
– По ее рассказам. К тому же сестра не работала, жила на эти деньги. Я подумала, что, может, они в акциях или страховке. А кроме того, Никки, вероятно, получала с них проценты. Ты можешь выяснить – куда она их вложила?
Бонилла прищелкнул языком.
– Сделаю.
– Замечательно.
– Ты упомянула о двух пустяках, так что второе?
Эйдриен заколебалась, наконец, отбросив сомнения, сказала:
– Другая проблема состоит в том, что я собираюсь подать в суд на ее психиатра.
Детектив хмыкнул не без скепсиса.
– Все проблемы возникли из-за его некомпетентности, – начала Эйдриен, но Бонилла ее прервал.
– Буду с тобой откровенен, Скаут: людям свойственно болезненно переживать потерю близкого человека, и порой каждый из нас склонен искать виноватого.
– Я не пытаюсь найти виноватого, Эдди. Этот психиатр довел ее до самоубийства.
– Хм, что-то не нравится мне это «довел».
– В тех воспоминаниях, которые якобы возвращались к Никки, не было ни доли правды – сплошная ложь. Я знаю наверняка, потому что и мне в них отводилась роль.
Эдди неодобрительно хмыкнул и поинтересовался:
– Какого рода воспоминания?
Эйдриен пыталась подобрать слова.
– Всякий бред.
– А подробнее?
Она тяжело вздохнула:
– Никки считала, что в детстве ее изнасиловали.
Детектив не ответил, и собеседница поняла, что он подбирает слова. Наконец Эдди отозвался: