Они вышли из больницы – в холодном осеннем небе светило яркое солнце, и Эйдриен, поборов неловкость, спросила:
– У тебя есть деньги? Я совсем на мели.
– Если честно, да. При выписке мне выдали кое-какую сумму – официально я участвовал в исследовательском проекте. Пришлось оформить кучу расписок. Рей Шоу, наверное, хотел подстраховаться на случай суда.
На тротуарах было полно народу: люди торопливо шагали по своим делам. Макбрайд взял Эйдриен за руку, когда они подошли к бордюру, и не отпускал до тех пор, пока они не перешли перекресток.
– Я его понимаю, – продолжил он. – В больнице уже все знают, что я ни на минуту не разлучаюсь со своим личным адвокатом.
– Со своим безработным адвокатом, – поправила девушка.
– Мы оба безработные, – сказал Льюис. – Это у нас общее.
Эйдриен взглянула на него: да, Макбрайд действительно сильно изменился. И разговор их отличался от тех, что они вели раньше. «Наверное, – подумала она, – если человек не знает толком, кто он, то перестает видеть жизнь с ее смешными сторонами. Он не улавливает иронии и сам не в состоянии шутить».
– Куда идем?
– Я знаю неплохую забегаловку напротив Нидл-парка, только дорогу перейти, – на углу Семьдесят шестой улицы и Бродвея.
– Замечательно, – одобрила Эйдриен. – И до отеля недалеко – всего два квартала.
– Хот-доги у них натуральные, в хрустящей оболочке.
– Не вареные, как везде, а обжаренные!
– Точно! И политы настоящей горчицей, а не этой желтой мерзостью.
– А ты, как я погляжу, неплохо знаешь Нью-Йорк?
Льюис пожал плечами и ответил:
– Во всяком случае, я знаю, где купить хороший хот-дог.
Они шли дальше, по пути высматривая свободное такси. Немного погодя Эйдриен сказала:
– Ты кое в чем прав.
– Да? И в чем же?
– Не знаю, наведывался ли кто в больницу, но вот к Шоу точно приходили «гости».
– Я тоже это подозревал. Учитывая то, что он отвечает за целое отделение, Шоу сделал все, что было в его силах.
– Да уж. Если бы ты выбросился в окно… – Она не стала продолжать мысль – о таких вещах способны разглагольствовать только психопаты. К тому же рядом с ней шел человек, который всего несколько часов назад лежал в палате для душевнобольных прикрученный ремнями к кровати.
– Эти мысли остались в прошлом, – заверил ее Макбрайд. – Вместе с бейсбольной битой и лужами крови. Как я мог поверить в подобный бред? Невероятно! Я даже чувствовал, каково это сжимать в руках биту – мне до сих пор не по себе. Купился как дурак.
– Это сейчас легко рассуждать, а тогда все выглядело по-другому.
Остановились на еще одном перекрестке. Льюис очень своевременно придержал спутницу под руку – мимо на красный свет пронесся автофургон. Они сошли с тротуара, и Эйдриен уловила, что Макбрайд встревожен – он крепко стиснул ее руку.
– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовалась девушка.
– Знаешь, я доберусь до того, кто сотворил со мной такое. Обязательно.
Глава 33
Эйдриен листала телефонный справочник, отыскивая фамилию человека, к которому посоветовал обратиться Шоу. Записка лежала в медкарте, и девушка, доставая ее, случайно обронила какой-то снимок, сделанный «полароидом». Макбрайд возился на кухне – готовил чечевичный суп из консервов. Эйдриен нагнулась, чтобы поднять фотографию – и замерла. Что это? Девушка взяла снимок, положила его на стол и склонила набок голову: что-то очень знакомое. Где же она видела эту вещицу? Секунда и – вот оно: такая же штуковина лежала на полу ее квартиры, в кучке праха, просыпанного незваным гостем, который перевернул все в доме вверх дном. В прахе Никки была та же самая прозрачная стекляшка. Тогда Эйдриен приняла предмет за какой-то мусор, побочный продукт кремации. И вдруг у доктора Шоу появилась его фотография. Как? Откуда?