– Я в белом, – рассказывала Нико, затаив дыхание. – Все, как полагается невесте: длинная фата и букет.
– Какие в нем цветы?
– Красные розы и гипсофилии, – без колебаний ответила пациентка. – Да, и еще папоротник. Розанна – жених. Глупость какая, как девочка может изображать жениха!
– Во что одета Розанна? – спросил Дюран.
– На ней черный смокинг с красной гвоздикой в петлице. Она такая прелесть! А Эйдриен несет кольца.
– В чем она?
– На ней, кроме венка из цветов, ничего нет.
– И вы подходите к алтарю?
– Угу.
– А свечи на нем есть?
– Да. Вокруг свечи, и какие-то люди занудно бубнят молитвы. А потом к нам выходит священник и спрашивает: «Берешь ли ты этого мужчину?…» – Голос Нико затих, и создалось впечатление, будто она забыла, что от нее требуется.
Дюран подсказал:
– Священник спрашивает: «Берешь ли ты этого мужчину…» – и что дальше? Насколько я помню, дальше следует твоя реплика?
– Верно, – сказала Нико.
– Что ты должна сделать?
– Встать на колени…
– И?
– Открыть рот.
Теперь дискомфорт Нико стал осязаемым, и Дюран забеспокоился, как бы нынешнее волнение пациентки не вылилось в истерику. Так уже случалось на прошлых сеансах, и психиатр решил сменить тактику:
– Расскажи о Розанне. Кто она?
– Жених.
Дюран отмахнулся от ответа, как от назойливой мошки.
– Верно, в кино она жених. А кто она в жизни?
– Когда не в фильме?
– Да.
– Розанна – моя старшая сестра, а Эйдриен – младшая.
– Вот как…
– Да, потому что когда мне исполнилось десять, Эйдриен – только пять. Значит, я гораздо старше.
– Как я понял, у тебя две сестры?
Нико покачала головой.