Когда она вошла в дверь, навстречу выплыл Дюран. Он запустил в волосы пятерню и зевал – видно, только проснулся.
– Знаешь, я подумала, неплохо бы послушать пленку, – предложила Эйдриен.
– Какую пленку?
– Ту, что ты не успел отправить.
– А-а, – хмуро проворчал психотерапевт. – Эту…
– А что, какие-то проблемы?
Он покачал головой:
– Все не так просто.
– О чем ты?
– Ну, во-первых, я не могу этого позволить по этическим соображениям. Видишь ли, Хенрик – мой пациент. Когда он говорит со мной, это конфиденциально – как если бы я был священником на исповеди, понимаешь?
– То есть как если бы ты был настоящим психотерапевтом…
Дюран проигнорировал сарказм.
– И еще – ты судишься со мной, так что… В общем, мне эта идея не нравится.
– Я с тобой не сужусь.
– Как так, судилась же?
– Да. Но это в прошлом. Я отзову жалобу сразу, как только… – Эйдриен замялась и несколько неуверенно договорила: – Как только все встанет на свои места.
– С чего бы вдруг?
– Потому что так не делается: сегодня я подаю на тебя в суд, а завтра мы вместе прячемся в гостинице. Некрасиво. А кроме того, все далеко не так просто, как могло показаться сначала.
После недолгого размышления Джефф решился:
– Хорошо, согласен. Только тебе не обязательно знать имя и фамилию клиента.
Эйдриен склонила голову набок, а затем согласно кивнула.
– Мне просто надо услышать тебя за работой.
Говорил обладатель низкого, грудного голоса. Его английский выглядел почти безупречно, только слегка чувствовался резковатый бенилюксовский[28] акцент. Дюран небрежно развалился в кресле и задумчиво слушал, глядя в потолок.
– Вообще-то ты с ним встречалась.
– Я?
Джеффри кивнул:
– Когда впервые пришла ко мне.
Собеседница задумалась, припоминая.
– У нас был сеанс, – подсказал Дюран. – Помнишь здоровяка со светлыми волосами?
Эйдриен склонилась к магнитофону и прибавила громкость, хмурясь от безуспешных попыток вспомнить пациента доктора.