Эх! Обожгло. Такая сладостно-горькая и живительная. Она сунула в рот льдинку и минуту сосала, наслаждаясь острой прохладой.
У Литтла С. Порца был отменный товарец. Фотографии дорогуши Росса, которые никогда не украсят обложки «Лайфа» или «Ледис хоум джорнал». Гм, подумала она с нехорошей пьяной ухмылочкой, разве с этим бывает перебор?
Она икнула, да так, как леди совсем не подобает. Единственное преимущество, когда живешь одна, — незачем смотреться как на картинке. Хоть по уши залезь в дерьмо, никто недовольства не выкажет. Щедрой рукой она еще мазнула лицо кремом, которого Росс терпеть не мог.
Литтл С. Порц запросил десять тысяч долларов.
А у нее не хватает наличных даже расплатиться с прислугой.
«К концу недели мне нужно получить ответ, — сказал он. — Я приеду еще».
Элейн пришло в голову, что можно вызвать полицию. Вымогательство противозаконно. Они упрячут за решетку отвратительного коротышку.
Только у нее хватило ума сообразить, что это не поможет.
Какой-нибудь задрипанный адвокатишка вызволит его под залог, фотографии наделают шуму, и все будут знать про Росса Конти и Карен Ланкастер. А она станет посмешищем всего Беверли-Хиллз, не говоря уж об остальной Америке.
Она решительно схватилась за трубку.
— Мэрли Грей слушает, — пропел сладкий голос подруги.
Элейн набрала в легкие воздуха.
— Мэрли, дорогая, — грубовато сказала она, — не одолжишь мне десять тысяч долларов?
На упорные звонки Бадди Шелли чуть приоткрыла дверь и выглянула через щелку.
Он протиснулся мимо нее в душную квартиру.
— Здорово, что ты пришел, — волнуясь, заговорила она. — Я сматываюсь.
— Эй! — Он схватил ее за руку. — Никуда ты не сматываешься. — Он смотрел на неподвижное тело Рэнди, распластанное поперек кровати, и выворачивал Шелли руку до тех пор, пока она не повернулась к нему лицом. — Сядешь и заткнешься — вот что ты сделаешь.
Она без разговоров плюхнулась на пол и, обхватив руками голову, принялась раскачиваться.
— Говорила ведь ему, что переберет, — забормотала она. — Предупреждала мудака психованного, но он не послушался. А я-то разбираюсь в наркотиках, приятель. Господи, я-то знаю! Старуха моя была наркоманкой.
Не обращая на нее внимания, он подошел к телу Рэнди, ничем не прикрытому. Рука безжизненно свесилась с кровати. С опаской он взял запястье и стал щупать пульс. Пульса не было. Он перевернул Рэнди на спину и увидел смерть.
На мгновение он словно перенесся в Сан-Диего. Морг. Тони.
Вонь от формалина.
К горлу подступила тошнота. Хотелось убежать.
Шелли запричитала:
— Не виновата я. Он сам хотел. А хочешь, так и меру надо знать. Разве не так?
— Что ты ему давала?
Она в отчаянии вскинула руки.
— Пробовали всего помаленьку… ловили кайф… весело было.
— Нечего сказать — веселье, — жестко произнес он.
— Рэнди был в депрессии, — защищалась она. — С тех пор, как его бросила эта богатая сучка. А когда ты с деньгами завалился, мы прямо очумели. Я достала чудесного кокаинчика, а Рэнди захотелось «коктейля»… — Голос ее стал тише. — Просто не могло не быть перебора.