Шелли. Она казалась довольно приятной, но немножечко потасканной. Они сидели в тесной комнате, пили дешевое красное вино и курили марихуану — Шелли услужливо скручивала патрончики. Ангель воздерживалась, но никто словно ничего против не имел — слишком они были заняты разговорами о себе.
Ангель сидела в уголке, и в ней медленно нарастал гнев. Это был не тот Бадди, за которого она вышла замуж. Это был не любящий мужчина, которого она встретила и полюбила, — вот этот дерганый, громогласный, накурившийся человек.
В полночь Шелли встала и потянулась.
— Пойду посплю, — сказала она. — Воскресенье мой единственный свободный день, и я совсем с ног валюсь.
Бадди молниеносно схватил Ангель за руку и заставил встать.
— Ты ночуешь у Шелл, лапочка, — объявил он, словно это было что-то самое обычное. — А я устроюсь на полу у Рэнди. Завтра я нам что-нибудь подыщу.
Она почувствовала прилив отчаяния.
— Бадди… — сказала она.
Он стиснул ее руку.
— Ну пожалуйста, — шепнул он. — Другого же ничего нет.
А она хорошая девочка, без загибов, и уж никак не в эту сторону.
Ангель посмотрела на него холодным взглядом. Волосы всклокочены, глаза покраснели, красивое лицо лоснится потом, и пахнет от него отвратительно.
— А мои вещи? — спросила она, изнывая от усталости и разочарования. — Наши чемоданы так и остались в машине.
— Шелл одолжит тебе все, что понадобится, верно, Шелл?
Кудрявая девушка кивнула.
— А если ты перестанешь называть меня Шелл, так я даже накормлю ее завтраком.
Бадди ухмыльнулся, чуть-чуть пошатнувшись.
— Благодарю вас, Шелли, и помяну вас в моем завещании.
Она ухмыльнулась в ответ и ласково потрепала его по щеке — жест, который Ангель не преминула заметить.
— Идем, Ангелочек, — сказала Шелли. — Тебе у меня понравится — даже еще теснее, чем в этой дыре. — Она неопределенно помахала Рэнди, который валялся поперек кровати.
— Рада была познакомиться. Спас ибо за винцо.
Он тоже помахал, хотя рука не очень его слушалась.
— Рад был познакомиться, соседка. Хорошая травка. Когда у тебя будет что продать, я покупаю. Травка. Кокаин. Таблеточки.
Только назовите, я мужчина для вас.
— Да уж, мужчина! — заплетающимся языком пробормотал Бадди.
Шелли ухмыльнулась.
— Спокойной вам ночи.
Ангель молча последовала за ней вверх по двум маршам внешней лестницы. Глаза ей жгли слезы, гнев жег язык. Она редко сердилась, но уж если выходила из себя, Мадонна превращалась в тигра.
Они остановились перед квартирой Шелли, и она долго нашаривала ключ. Потом распахнула дверь и сказала:
— Входи в рай, Ангелочек. Самый вонючий клоповник во всем Голливуде.