ПСС. Том 60. Письма, 1856-1862 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Твой бр.

Отвечай пожалуйста.

Впервые отрывки из письма напечатаны в Б. I, 1, стр. 295, в ПТС, 1, стр. 54, и Бир. XXI, 1913, стр. 146.

¹ В Москву Толстой выехал 1 ноября 1856 г.

² См. прим. 1 к п. № 23.

³ H. Н. Толстой предполагал купить Щербачовку.

⁴ П. И. Юшкова.

25. А. В. Дружинину.

1856 г. Сентября 21. Я. П.

Письмо ваше¹ очень обрадовало меня, милейший Александр Васильевич; особенно потому, что я с каждым днем всё собирался писать вам и, без фразы, почти каждый день думал о вас. — Во-первых, я думал о вас потому, что я вас очень люблю и уважаю, тоже без фразы, а во-вторых, потому, что хотел просить вас о помощи. Ваше желание я надеюсь исполнить и исполнил бы его сейчас же, ежели бы меня не связывало обещание, которое я дал Краевскому, дать ему первое, что буду печатать. Ведь к последней книжке значит к Декабрю? а для Краевского у меня уже готовится,² для вас же почти готово, был написан для имевшего издаваться Воен[ного] Ж[урнала],³ правда, крошечный эпизодец Кавказский, из кот[орого] я взял кое-что в Руб[ку] Леса и к[оторый] поэтому надо переделать.⁴ Не для того, чтобы вас задобрить к услуге, которую от вас прошу, но просто мне ужасно приятно сделать вам что-нибудь приятное и, получив ваше письмо, да и прежде я раскаивался в этом поспешном условии с Современником.⁵ Вот в чем моя просьба. Я написал 1-ю половину Юности,⁶ кот[орую] обещал в Современник. Я никому ее не читал и писал пристально, так что решительно не могу о ней судить — всё у меня в голове перепуталось. Кажется мне однако, без скромности, что она очень плоха — особенно по небрежности языка, растянутости и т. д. Кажется мне это потому, что когда я пишу один, никому не читая, то мне обыкновенно одинаково думается, что то, что я пишу, превосходно и очень плохо, теперь же гораздо больше думается последнее. Но я совершенно с вами согласен, что раз взявшись за литературу, нельзя этим шутить, а отдать ей всю жизнь, и поэтому я, надеясь впредь написать еще хорошее, не хочу печатать плохое. Так вот в чем просьба. Я к вам пришлю рукопись, — вы ее прочтите и строго и откровенно скажите свое мнение, лучше она или хуже Детства и почему и можно ли, переделав, сделать из нее хорошее или бросить ее. Последнее мне кажется лучше всего, потому что, раз начав дурно и проработав над ней 3 месяца, она мне опротивела до нельзя. —

Ну да довольно об этом. Адрес мой в Тулу просто. Живу я в деревне, жду денег, чтоб ехать в Петерб[ург] и за границу. Охотился, писал, читал много, ездил кое-куда по деревням, немножко влюбился в одну деревенскую барышню,⁷ но теперь сижу дома, потому что болен и очень серьезно. У меня было воспаление в груди, от кот[орого] я не вылечившись, простудился снова, и теперь нехорош. Прощайте, любезный Александр Васильевич, я с удовольствием думал со вчерашнего дня, что я напишу вам и было что-то много, но теперь я так устал и так болит грудь, что кончаю. Напишите пожалуйста, а Юность я с этой почтой вам вышлю, вы ее храните у себя, не показывайте никому и только ежели ваше решение хорошо и я напишу еще вам, тогда отдайте Панаеву.

Истинно любящий вас Гр. Л. Толстой.

21 Сентября.

Кланяйтесь милому Генералу⁸ и всем, кто меня помнит. Ежели бы, против чаяния, в Юн[ости] только нужно бы было вымарать кое-что, то марайте, где вам это покажется нужным.

Впервые опубликовано не вполне точно в статье «Молодой Толстой» — «Звезда», 1930, № 3, стр. 160—161.

Датируется содержанием и записью в Дневнике под 21 и 22 сентября 1856 г.

Александр Васильевич Дружинин (1824—1864) — критик, проповедник «чистого искусства», переводчик и беллетрист. Толстой находился с ним одно время в дружеских отношениях. Подробнее см. предисловие к настоящему тому и т. 47, стр. 323—324.

¹ Письмо Дружинина от 15 сентября 1856 г. было получено Толстым 21 октября. Опубликовано в книге К. Чуковский, «Люди и книги шестидесятых годов», Изд-во писателей в Ленинграде, 1934, стр. 256. Дружинин просил Толстого дать ему в «Библиотеку для чтения» «хоть самую крошечную статейку, отрывок, эпизод из севастопольских воспоминаний».

² Толстой готовил для «Отечественных записок» «Утро помещика», напечатанное в № 12 за 1856 г. См. прим. к п. № 48.

³ Во время пребывания в Крыму на военной службе Толстому пришла мысль организовать общество содействия просвещению и образованию среди войск и издавать журнал, но последовал запрет со стороны Николая I, и намерение Толстого не осуществилось. См. т. 47, стр. 26 и 268.

Текст проекта журнала и заметки о военном журнале см. в т. 4, стр. 281—285.

⁴ Речь идет об очерке «Поездка в Мамакай Юрт» (см. т. 3, стр. 215). Впоследствии Толстой заимствовал кое-что из этого рассказа для «Рубки леса». Намерение переработать и дополнить для Дружинина этот рассказ было оставлено, и Толстой написал для Дружинина совершенно новый рассказ «Разжалованный» (т. 3, стр. 75 и 312), который, под названием «Встреча в отряде с московским знакомым», был напечатан в «Библиотеке для чтения» за 1856 г., № 12.

⁵ Об условии, заключенном Толстым и группой писателей с «Современником», см. прим. 5 к п. № 18.

⁶ Историю писания «Юности» см. в т. 2 настоящего издания, стр. 374— 380. Толстой отправил «Юность» А. В. Дружинину 24 сентября 1856 г.

⁷ В. В. Арсеньева.

⁸ Под «Генералом» Толстой подразумевает Ег. П. Ковалевского. О нем см. прим. к п. № 26.

А. В. Дружинин ответил на это письмо 6 октября 1856 г. (см. прим. к. п. № 28).

26. Ег. П. Ковалевскому.

1856 г. Октября 1. Я. П.

Многоуважаемый Егор Петрович! Давно подумывал я о вас и собирался написать вам — так, чтобы напомнить о себе и чтобы вызвать вас на словечко, но частью от лени, частью от занятий не делал этого; теперь кроме этого присоединилась еще просьба к вам. — Не пугайтесь и не думайте, что я прошу зачислить меня куда-нибудь в посольство, просьба вот в чем: я с этой же почтой посылаю Константинову1 рапорт об отставке, то пожалуйста скажите словечко в Инспект[орском] Депар[таменте],2 чтобы дело это сделалось поскорее, и ежели увидите моего милейшего начальника3 и ему скажите, чтобы он не задерживал отставки. А то он раз отговаривал меня и теперь как бы не сделал этого. Вы меня знаете больше его, поэтому, ежели случится с ним говорить об этом, можете сказать ему, что я от службы ждать ничего не могу благоразумно, да и просто неспособен к ней, так из чего же мне связываться. А занятий у меня действительно довольно, в которых эта мнимая служба все-таки стесняет меня. Планы мои об обязанных крестьянах не удались до сих пор, но я не теряю надежды и, может быть, сделаю таки скоро почти так, как хотел. Не удалось главное, от убеждения, откровенно распространенного в народе, что в коронацию, а теперь к новому году, будет свобода всем с землей и со всей землею. — У нас главная беда: не столько дворяне привыкли с закрытыми дверями и по-французски говорить об освобождении, но правительство уж так секретничает, что народ ожидает освобождения, но на данных, которы[е] он сам придумал. Имея самое смутное понятие о собственности земли и желая иметь ее, народ везде решил, что освобождение будет со всею землею. И это убеждение вросло сильно и ежели будет резня с нашим кротким народом, то только вследствие этого незнания своих настоящих отношений к земле и помещику, а правительство секретничает изо всех сил и воображает, что это внутренняя политика, и ставит помещиков в положении людей интеромпирующих, заслоняющих4 от народа милости свыше. И кончится тем, что нас перережут. Как я занялся делом в подробности и увидал его в приложении, мне совестно вспомнить, что за гиль я говорил и слушал в Москве и Петербурге от всех умных людей об эманципации. Когда-нибудь расскажу вам всё и покажу журнал моих переговоров с сходкой.5 — Вопрос стоит вовсе не так, как полагают умные: как решить лучше? (ведь мы хотим сделать лучше, чем во Франции и Англии), а как решить скорее? Слова, сказанные Императором в Москве,6 облетели всю Россию, — запомнились всеми теми, до кот[орых] они касаются, и помещиками и крепостными, а они касаются слишком важного и натруженного вопроса, что об них можно было забывать. Можно сказать, чтоб в полку было 4 бат[ареи], а потом, чтоб было 30 бат[арей], это не беда, а сказать, что нужно подумать о свободе, а потом забыть — нельзя. Но я хотел еще сказать, почему мне нужно в отставку. Я был очень, очень болен воспалением в груди, кот[орое] 2 раза возвращалось, и главная причина болезни страданья печени, от которых мне нужны воды. Нынешний год я уже опоздал, а на будущий надо бы было, ежели бы я не вышел в отставку, опять брать отпуск. Несмотря на неудачу и болезнь, я отлично прожил в деревне эти 3 месяца. И право, сердитесь не сердитесь, чудеснейший Егор Петрович, а отлично жить на свете. — Занимался я хозяйством, охотой, природой, с каким-то особенным наслаждением, кажется даже влюблен был в одну соседку милейшую деревенскую барышню и написал Юн[ость], но без скромности говоря, уверен, что плохо, жду суда одного Г[осподи]на, кот[орому] послал ее и кот[орому] очень верю.7 — Что вы делали? Неужели все грустили и всё были недовольны той деятельностью, кот[орая] вам досталась на долю, всё старались видеть дурным для того, чтобы иметь гордое удовольствие возмущаться, и даже себя старались видеть нехорошим, чтобы возмущаться и на себя и на Бога немножко: зачем он вас сотворил? Вы верно часто видите Блудовых, передайте им, особенно А[нтонине] Д[митриевне],8 мое искренное уважение и скажите ей, чтобы она тоже не возмущалась. Я открыл удивительную вещь (должно быть, я глуп, потому что, когда мне придет какая-нибудь мысль, я ужасно радуюсь); я открыл, что возмущение — склонность обращать внимание преимущественно на то, что возмущает, есть большой порок и именно нашего века. Есть 2, 3 человека, точно возмущенные, и сотни, кот[орые] притворяются возмущенными и поэтому считают себя в праве не принимать деятельного участия в жизни. Разумеется, я говорю не про вас и про Блудову, но из литературного кружка есть много таких наших общих знакомых. Но даже, ежели человек искренно возмущен, так был несчастлив, что всё наталкивался на возмутительные вещи, то одно из двух: или, ежели душа не слаба, действуй и исправь, что тебя возмущает, или сам разбейся, или, что гораздо легче и чему я намерен держаться, умышленно ищи всего хорошего, доброго, отворачивайся от дурного, а право, не притворяясь, можно ужасно многое любить не только в России, но у Самоедов. — Пожалуйста через Блудовых узнайте, где мои кузины Толстые,9 и попросите им очень от меня поклониться, ежели они в Петербурге. —