Большинство туристов принимали нас за своих: с начала путешествия прошло всего три дня и «любители уединения» еще не перезнакомились. Все-таки, видно, мы чем-то отличались от приезжих — или загар лежал на нас плотнее, или на лицах у нас не было особого восторга впервые ступивших ногой на необитаемый остров, — пото.му что более опытные путешественники бросались к нам, как к старым знакомым, и крепко жали руки.
В их глазах мы уже превратились в настоящих покорителей океана и космоса, то есть представителей самых романтических профессий на Земле.
В лагере туристов мы услышали, что вспыхнула Сверхновая звезда. Сообщил нам о звезде человек с энтомологическим сачком. Рыжий, молодой и очень веселый, он поймал муху.
— Понимаете, муха! — воскликнул он, сияя. — Откуда она здесь? Вторая сенсация после Сверхновой. Биата вся подалась к нему. Щеки ее побледнели.
— Вспыхнула?
— Давно уже. А муху я поймал только что. Вы посмотрите на ее посадку и рисунок крыльев!..
Костя отомстил за Биату, сказав:
— Местный вид.
Уже в ракете, когда мы направлялись, по заверениям Кости, на действительно необитаемый остров, Биата, долго молчавшая, сказала:
— Ведь подумать, для него муха значительней Сверхновой звезды!
Вера засмеялась: она разговаривала с дельфинами через гидрофон, и ее забавляли ответы Тави.
Биата обиженно посмотрела на Веру. Верин смех показался ей неуместным.
Костя сосредоточенно крутил штурвал и сочувственно вздыхал, поглядывая на Биату.
— Надо на все смотреть философски, — сказал Костя и умолк на добрый десяток секунд.
Вера заговорщически толкнула меня в бок.
— Да, философски, — повторил Костя и покосился на Биату, — если рассматривать эти оба предмета применительно к размерам метагалактики, то относительность понятий становится очевидной. Муха и звезда уравниваются.
Биата повернулась к нему:
— Повтори эту ересь!
— Ересь?
Костя так подскочил, что мы еле удержались в креслах.
— Ну не ересь, ересь слишком бледное определение того, что мы сейчас услышали.
— Значит, глупость! — помог Костя Биате. — Прекрасно!
Нас бросило в другую сторону и из открытого бортового окна обдало водой.
— Я не позволю звезду сравнивать с какой-то мухой! — возмутилась Биата.
— Если непонятны мои доказательства, я продолжу и докажу, что звезде далеко до этой замечательной мухи! — настаивал Костя.
Биата взмолилась:
— Лучше высади меня к любителям уединения.
— Нет, ты выслушаешь! Должна выслушать.
Биата умоляюще посмотрела на нас.
Я сказал, что Костю сейчас невозможно остановить. Единственное средство прекратить дискуссию — это выслушать его, умоляя быть лаконичным.