- Мисс Кейт говорила тебе об этом, и я говорила. Но ты была так поглощена собой, Марго Салливан, что не обращала на наши слова никакого внимания!
- Да, я действительно никогда не была такой, какой ты хотела меня видеть, - устало сказала Марго. - Никогда я не была Лорой. И не смогу ею стать.
Она почувствовала, что к усталости и тревоге добавилось знакомое чувство вины.
- Никто не просит тебя быть кем-то еще.
- Разве, мама? О, если бы я могла быть доброй, великодушной, как Лора, отзывчивой и практичной, как Кейт! Неужели ты думаешь, я не понимала с самого детства, что ты хочешь от меня именно этого?!
Энн была поражена.
- Марго, ты сама всегда была недовольна тем, кто ты есть, и тем, какая ты есть! Если бы ты не убежала из дому, то, кто знает, возможно, и нашла бы свое счастье.
- А может быть, если бы ты хоть немного была довольна мной, я не убежала бы так поспешно и так далеко?
- Не надо винить меня в том, что ты сделала со своей жизнью, Марго!
- Да нет, это я беру на себя. - Марго чувствовала, что на ней сейчас висит столько долгов, что ей было уже все равно. - Я сама отвечу за все - и за вину свою, и за успех. И тогда мне не нужно будет искать твоего одобрения.
- А ты его никогда и не искала.
И Энн вышла из кухни, оставив Марго в одиночестве.
***
Уже три дня Марго жила в Темплтон-хаусе и все никак не могла к этому привыкнуть. Они с юности не жили вместе, в одном доме: Лора в восемнадцать лет вышла замуж, Марго сбежала в Голливуд, а Кейт, которая всегда стремилась их догнать, окончила школу на год раньше и отправилась в Гарвард.
Теперь они опять были втроем. Кейт сказала, что у нее нет сил возвращаться в Монтерей, а Марго делала вид, что устроила себе передышку. Она решила, что мать во многом была права. Да, Лора старалась держаться, но ситуация, и без того непростая, становилась сложнее день ото дня. В дом стали заглядывать с визитами дамочки из клуба, прослышав про развод в доме Темплтонов и Риджуэев. А однажды ночью Марго застала Кейлу на пороге спальни Лоры: девочка боялась, что мама тоже уедет.
И тогда Марго перестала надеяться на то, что все как-нибудь уладится и она сможет вернуться в Милан. И еще в одном мать была права: настала пора отплатить за все, что она получила.
На четвертый день Марго позвонила Джошу.
- Сейчас шесть часов утра! - возмутился он, когда она дозвонилась до стокгольмского "Темплтона". - Только не говори, что ты стала ранней пташкой, Марго.
- Слушай внимательно. Я в Темплтон-хаусе.
- А, тогда все в порядке. Там сейчас вечер. То есть как это, в Темплтон-хаусе?! - сообразил наконец он. - Какого черта тебя понесло в Калифорнию? Ты же должна сейчас заниматься делами в Милане!
Ответила Марго не сразу. Она поняла вдруг, что сейчас впервые произнесет это вслух. Признает, что окончательно отказывается от прошлой жизни.
- В Милан я не вернусь. Во всяком случае, в ближайшее время.
Джош о чем-то ее спрашивал, в чем-то упрекал, а она думала только о том, что развеялась еще одна мечта. Оставалось надеяться, что появится какая-то новая...
- Ты не мог бы минуту помолчать? - резко перебила его она. - Я хочу, чтобы ты сделал там все самое необходимое и послал сюда мои вещи.
- Твои вещи?
- Большая часть из них уже упакована, но кое-что надо собрать. В "Темплтоне", наверное, смогут мне помочь.
- Конечно, но...
- Я за все заплачу, Джош! Просто я не знаю, к кому обратиться, а лишних трат я сейчас себе позволить не могу. Пришлось ведь покупать билет сюда.
"Марго в своем репертуаре", - подумал Джош и пнул кулаком подушку.
- Но какого черта ты покупала билет в Калифорнию?