– Верно.
– Узнав об этом, вы сообщили в полицию и подали официальную жалобу.
– Тоже верно.
– Однако до суда дело не дошло. Можете объяснить, почему?
– Прокуратура отказалась от судебного преследования. Когберна отпустили, дав ему возможность снова растлевать юные тела и души.
– Странно, что прокурор не довел дело до суда, если приобретение наркотика у Когберна было доказано.
Дьюкс поджал губы.
– Наркотик был уничтожен. Я не стал хранить эту гадость в своем доме. А моего слова и слова моего сына оказалось недостаточно, чтобы отдать под суд этого ублюдка.
– Понятно. Думаю, это было тяжело для вас и вашей семьи.
– Да.
«Все-таки любопытно, что Дьюкс носит такую же синюю „униформу“, как его младший сын», – подумала Ева. Складки на штанинах были такими острыми, что, казалось, о них можно порезаться. Впрочем, не менее острой была клокотавшая в нем ярость.
– Ваш сын продолжал иметь дело с Когберном?
– Нет.
Ева мельком взглянула на Сильвию и прочитала правду на ее лице. Мальчишка снова прибегал к услугам Когберна, и все они это знали.
– Насколько мне известно, Детская служба рекомендовала Девину консультации у специалистов-наркологов?
– Да.
– И он завершил курс?
– Не вижу, чтобы это имело какое-то отношение к вашему расследованию, лейтенант, – сухо произнес Дьюкс.
Ева вновь изменила тактику.
– Можете рассказать мне, что произошло между Девином и Чедвиком Фицхью?
– Этот человек изнасиловал моего несовершеннолетнего сына! Принудил его к противоестественному половому акту! – Самообладание Дьюкса впервые дало трещину, но Ева видела в нем не столько горе, сколько отвращение.
– Изнасилование имело место в доме Фицхью?
– Да.
– Каким образом Девин там оказался?
– Его туда заманили.
– Девин рассказывал вам, как это случилось?
– Какая разница? Его изнасиловали, и об этом сообщили в полицию. Но виновный не понес наказания.
– Почему?
– Потому что закон защитил хищника, а не жертву. Ваше время истекает.
– Как и когда умер Девин?