– Почему?
– Потому что ты дорога мне! Клео, я люблю тебя, и тебе придется с этим смириться!
Жидкое тепло, медленно струившееся по жилам Клео, стало огненной рекой. Она крепко обняла Гедеона и прижалась к его груди. Ну, вот и все, подумала она. Наконец-то.
– Я тоже люблю тебя. – Клео отстранилась и посмотрела ему в глаза.
Гедеон склонился и жадно поцеловал ее в губы.
– Рано или поздно нам придется поговорить об этом.
– Да уж. – Теперь она сама потянулась к его губам.
– Я скажу остальным, что нужно поискать другой способ.
– Нет! – Клео резко высвободилась. – Нет, Гедеон. Я сделаю свое дело так же, как утром Тайя сделала свое. И так же, как его сделают все остальные. Я в долгу перед Мики. Более того, – продолжила Клео, не дав ему раскрыть рта. – Я скажу тебе прямо. Я неудачница.
– Это еще что за чертовщина?
– Как танцовщица. Я ничто.
– Неправда. Я видел тебя.
– Ты видел стриптиз, – поправила Клео. – Трехминутный номер, во время которого я раздевалась перед толпой. Подумаешь, какое дело! – Клео откинула волосы и насмешливо фыркнула. – Танцую я неплохо, но так может танцевать каждый второй, закончивший хореографическое училище. Я не великая танцовщица и никогда ею не буду. Мне нравилось быть частью труппы и иметь свой номер. Но я знаю одно: если ты неплохо танцуешь, но голоса у тебя нет, то для успеха на сцене нужны энергия и огромное честолюбие. У меня не было ни того ни другого. Именно поэтому я клюнула на предложение того ублюдка стать хореографом в пражском театре. А чем это кончилось? Пока я вертела задом в Праге, у меня было время подумать над этим. Я мечтала вернуться в Нью-Йорк, хотя понятия не имела, что буду там делать. Кажется, теперь я это знаю.
Она подняла бейсболку и повертела ее в руках.
– Теперь я снова стала частью команды. У меня есть друзья. Тайя, особенно Тайя. Похоже, у меня наконец-то появилась семья, и я из нее не уйду. – Клео шумно выдохнула. – Все. С признаниями покончено.
Гедеон долго молчал, а потом взял кепку и аккуратно надел ее на голову Клео.
– Ты хорошо в ней выглядишь.
У Клео защипало глаза, но голос остался дерзким:
– Наоборот, Ловкач. Это она хорошо на мне выглядит.
Они продолжали наблюдение за офисом «Морнингсайда», фиксируя все, что там происходит. В три часа дня Малахия услышал, что секретарша Аниты, которую они прозвали «Девицей с плеткой», напомнила боссу, что той нужно посетить салон красоты, а вечером у нее назначена встреча в ресторане. Через девять минут Анита ушла, предварительно поговорив со своим адвокатом, и больше не вернулась.
В полночь Ребекка покинула свой радиопост в задней части фургона, подошла к Джеку, хмуро посмотрела на него и сказала:
– Еще немного, и у меня мозги из ушей полезут.
– Через час закончим. – Он нагнулся, чтобы считать показания приборов, и их головы оказались рядом. Бардетт принюхался. – Для чего ты надушилась?
– Чтобы сводить тебя с ума от желания.
– Может получиться. – Джек повернул голову, коснулся губами ее губ и отстранился. – Определенно может получиться. Только не торопись. Сектор за сектором.
Ребекка поняла, что речь идет не только о работе.
– Я уже делала это сто раз.
– Но с таким оборудованием ты раньше не работала, – возразил Джек. – Совершенство достигается практикой, ирландка.
– Мне нравятся твои поцелуи, – ответила Ребекка невпопад.
– Вот и хорошо, потому что я собираюсь заниматься этим лет пятьдесят, а то и больше.