Потомок пророка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* Дхан - рисовое зерно.

- Я знаю что, падар*, - дрогнувшим голосом сказал Масуд. - Поэтому-то и не могу больше ждать.

______________

* Падар - отец.

Это обращение к Анвар Хаку непроизвольно вырвалось у Масуда, хотя мысленно он давно уже называл так старого ашханщика, ставшего для него здесь, на чужбине, самым близким человеком.

Родился Масуд в небольшом пуштунском кишлаке, прилепившемся на горном склоне в узкой долине, над которой со всех сторон вздымались заснеженные горы. На жалких клочках земли дехкане выращивали пшеницу, ячмень, горох. Но каменистая почва родила плохо, и, чтобы не умереть с голоду, весной приходилось идти на поклон к заминдару*. Тот выручал, давал в долг, но за несколько мешков муки потом заставлял гнуть спину на его полях, занимавших всю долину. Сызмальства работал на него и Масуд - собирал с другими мальчишками хворост в горах и таскал на помещичий двор. За вязанку управляющий давал по три афгани. Деньги небольшие, но все же подспорье семье, в которой еще было пять голодных ртов мал мала меньше - два брата и три сестры.

______________

* Заминдар - помещик.

В шесть лет Масуд начал ходить к местному мулле, который учил ребят читать, писать, заставлял запоминать суры из Корана. Старенький, подслеповатый, он частенько засыпал, сидя на подушках, когда ученики нараспев читали стихотворные строки, и тогда можно было встать, размяться, а то и удрать с урока из холодной доживавшей свой век мечети. Другие так и поступали, но Масуд никогда. Ведь он был саидом, избранником, как уверял мулла, хваля способного ученика. Поэтому через четыре года, когда его сверстники взялись за ручки омачей*, отец, по совету муллы, отвез смышленого мальчика, знавшего наизусть почти весь Коран, в кабульское медресе, мечтая со временем увидеть сына улемом**.

______________

* Омач - деревянная соха.

** Улем - мусульманский ученый-богослов.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Когда Масуду оставалось учиться ровно год, пришла беда. Содрогнула родные горы свирепая залзала* и в мгновение ока похоронила под каменными глыбами их аул. Не успел Масуд пережить свое горе, о котором узнал с большим опозданием, как 7 саура 1357 года** небывалые события всколыхнули Кабул. Днем в городе грохотали пушки, а вечером оттуда пришло известие, что президент Дауд свергнут. В стране произошла революция. Что это такое, в медресе никто толком не знал. Говорили о каких-то декретах, которые приняла новая власть. Будто бы бедняки освобождаются от всех долгов заминдарам и ростовщикам, а безземельные дехкане получат помещичьи наделы. Только верилось в это с трудом. Разве не сказано в Коране, что чужая собственность неприкосновенна и горе тому, кто посягнет на нее!

______________

* Залзала - землетрясение.

** 27 апреля 1978 года.

Да мало ли чего новые власти еще напридумывали, чтобы осквернить Коран. Поэтому когда муалим* Ахмад сказал, что всем, кому дорога вера, следует уйти к соседям, в Пакистан, где свято чтут ее, это прозвучало как откровение, ниспосланное аллахом.

______________

* Муалим - учитель, наставник.

До Хайберского перевала добрались без особых приключений. На границе паломников, за которых они себя выдавали, тоже никто не задержал. Лишь проводили их осуждающими взглядами молоденькие солдаты у пограничного поста, опуская перегораживавшую шоссе железную цепь.

Неожиданности поджидали паломников за первым же поворотом ущелья. На черной придорожной скале, словно серая шапка, примостился бетонный блокгауз, из узких бойниц которого в сторону Афганистана нацелились тонкие стволы скорострельных орудий. Немного дальше вдоль шоссе потянулись башенки дотов, колючая проволока и большие участки, отмеченные белыми столбиками.

- С дороги не сходить, там мины, - предупредил Ахмад.

После этого все стали испуганно жаться к середине шоссе, тесня и толкая друг друга. Что ж, в каждой стране свои порядки, постарался успокоить себя Масуд. Вскоре они увидели стоявшие на обочине танки. Люки были открыты. Танкисты сидели и лениво курили, как это делают люди, изнывающие от скуки. В башне стоял офицер. Он что-то сказал, брезгливо кивнув на уныло бредущих беженцев. Солдаты громко заржали. И тут он в первый раз ощутил глухую щемящую тоску. Потом она часто накатывала на него, и чем дальше, тем труднее было прогнать ее. В конце концов он понял, что просто тоскует по родине и от этого есть только одно лекарство - возвращение домой. Но сколько испытаний и жестоких ударов судьбы пришлось выдержать, сколько передумать и переосмыслить на пути к прозрению!

Все началось с лагерей беженцев, куда попали несостоявшиеся богословы. Поскольку семьи мусульман не должны жить на виду у чужих людей, пакистанские власти отвели беженцам места для поселений. Раньше Масуду приходилось видеть, в каких условиях живут обитатели кварталов бедноты в том же Кабуле. Но то, что он встретил здесь, не шло ни в какое сравнение. Земля вспучилась, словно нарывами, безобразными серыми и коричневыми буграми, которые язык не поворачивался называть жилищами. Однако в этих земляных норах были двери - в них входили, согнувшись в три погибели, - и крошечные окна, служившие единственным источником света - даже керосиновых фонарей почти ни у кого не было. Люди спали прямо на голой земле, укрывшись изодранным одеялом или расползшейся от времени старой кошмой. На вытоптанных пятачках играли худые, голодные дети, ссорясь из-за цветной тряпицы или осколка разбитого блюдечка.

- Подняться бы да уйти назад, за перевал, в родные края. Но нельзя, убьют самого, семье тоже не поздоровится, - с болью и отчаянием в голосе сказал ему в первый же вечер пожилой пуштун, жаждавший услышать последние вести с родины.

Масуду показались странными эти слова. Как можно стремиться туда, где кафиры, подстрекаемые иблисом*, оскверняют и попирают главное, что дал аллах человеку, - веру? Сам Масуд ради нее был готов стерпеть любые лишения. Когда же в лагерях для беженцев он вдоволь хватил горя, им овладело не отчаяние, а ненависть к кафирам, ввергнувшим правоверных в пучину страданий. Да, прав наставник, муалим Ахмад: его место среди тех, кто под зеленым знаменем пророка поднялся на джихад!

______________

* Иблис - название дьявола в исламе.

В учебном военном лагере душманов, где оказался Масуд, никто не мог сравниться с ним в знании Корана. После отбоя, лежа в душной палатке на пыльной, кишевшей блохами кошме, он вдохновенно вещал своим новым товарищам о том, что земная жизнь - только краткий миг, испытание, которое нужно выдержать, чтобы начать затем жизнь подлинную, вечную там, где "тенисты и зелены сады и виноградники, полногруды красавицы и полны кубки".

Подвязка зарядов к мостовым фермам, жестокие приемы рукопашного боя, от которых болело все тело, астматический кашель гранатометов постепенно забывались, когда по вечерам донельзя уставшие за долгие часы занятий молодые парни слушали Масуда. Его слова помогали сносить зуботычины инструкторов, заглушали страх перед тем, что ждало их там, за перевалом, куда рано или поздно придется идти и откуда почти никто не возвращался.