Владыки и те исчезали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ольбик Александр Степанович

Владыки и те исчезали

Любовь к свободе -- это любовь к людям,

любовь к власти -- это себялюбие.

Уильям Хэзлитт

В каком-то смысле имя Александра Ольбика, в глазах некоторых русских, имеет одиозный оттенок. Его даже называют "крестным отцом" Ельцина: в 1988 году этот журналист первым взял у будущего президента России интервью, которое перепечатали сотни изданий и озвучили многие зарубежные радиоголоса. Но то было на волне всеобщего сумасшествия с гласностью, когда каждое "новое слово" ложилось в строку перестройки, создавало прецедент, ведущий к дальнейшему расширению рамок дозволенного. Но как показала жизнь, не единым словом жив человек, ему бы к этому еще элементарный материальный достаток, свой теплый угол, в котором он может коротать дни, без риска быть оттуда изгнанным, и немного понимания со стороны тех, кто пишет "уставы" жизни...

Первая книга, которую Ольбик опубликовал, тоже связана с именем Ельцина: в ней были напечатаны интервью с известными писателями (Чингизом Айтматовым, Евгением Евтушенко, Даниилом Граниным, Анатолием Приставкиным и др.), учеными (с профессором Татьяной Заславской), политическими деятелями (две первых беседы с Борисом Ельциным, председателем НФЛ Дайнисом Ивансом) и другими общественно "раскрученными" перестройщиками. Книга, выпущенная издательством "Авотс", так и называлась "Что за поворотом?" А за "поворотом" оказалось не совсем то, на что тогда так надеялись...И говорю я это отнюдь не в упрек своему собеседнику (бывшему члену Народного фронта Латвии), ибо то, что тогда происходило, было не временным поветрием, а историческим процессом. Многие свято верили, что за свободой слова придут равенство между людьми, наступит атмосфера доверия, материальное благоустройство возьмет верх над бытовыми лишениями. И исходили из того, что маленькую страну легче обустроить, сплотить ее население, а значит, проще найти путь к процветанию...

В 1990 году Ольбик выпустил свою первую художественную книгу "Дикие пчелы на солнечном берегу", которая, впрочем, не принесла ему ни особых денег, ни славы. В республике во всю уже галопировала инфляция и все стежки-дорожки, ведущие в книжные магазины, на глазах зарастали травой забвения... Возможно, при другом раскладе для него, как писателя, все могло бы сложиться иначе. Но для этого нужны были читатели, их реакция, нужен был вдумчивый рецензент, который, возможно, сказал бы свое компетентное слово... Впрочем, один человек, прочтя его "Пчелы", все же написал рецензию, в которой были такие слова: "После книг Василя Быкова -- это самая интересная повесть, которую мне удалось прочитать на тему войны..." Эти слова принадлежат известной писательнице из России Виктории Токаревой.

Но художественная проза, по крайней мере временно, отошла на второй план. Ее место заняла ельцинская тема: в 1992 году вместе с помощником Бориса Ельцина Львом Сухановым Александр Ольбик написал книгу о первом президенте России "Три года с Борисом Ельциным (записки первого помощника президента)". Опубликована она была в рижском издательстве "Вага".

Позже из-под пера Ольбика вышли детективы: "Дуплет", "Агентурное дело", "Промах киллера", "Тротиловый террор", "Падение черного берета" -- эти три последние вещи были опубликованы в Москве сравнительно большим тиражом. Но настоящим хитом стала его книга "Президент" (2002 год), о которой писали все центральные газеты России и отдельные издания за рубежом. Например, английская "Обсервер" этот литературный эпизод прокомментировала так: "Роман, еще не опубликованный в Москве, уже стал предметом жестких споров... "Президент" Александра Ольбика представляет собой художественную рекламу Путина, в которой он играет роль спасителя России от чеченских террористов..." Российские "Известия" по-своему прочли книгу: "Александр Ольбик стал первым писателем, использовавшим в литературном произведении имена действующих российских политиков. Его литературные предшественники -писатели Эдуард Тополь в книге "Китайский проезд" и Александр Проханов в книге "Господин Гексоген" -- использовали вымышленные имена: Эль Цин, Пу Тин, Зю Ган и Истукан". А вот как отреагировал на выход книги депутат Госдумы Владимир Семенов: "Я сделал запрос в комитет Госдумы по информационной политике по поводу легитимности использования в художественном произведении имен действующего руководства страны. Кроме того, причудливое сочетание правды и откровенной фантазии создает ощущение размытых границ между одним и другим. Книга написана так, будто автор в курсе секретных шифровок русского отдела ЦРУ и прекрасно знает тонкости всей спецслужбистской кухни. Я направил в связи с этим и второй запрос -- в комитет Госдумы по безопасности, по поводу наличия в книге "Президент" секретной информации..."

Комментарии, как говорится, излишни.

-- В этом году исполнилось 16 лет, как ты взял то "историческое" интервью у Ельцина, которое тогда, в 1988 году, сыграло определенную роль в формировании "революционного сознания масс". Приходилось ли тебе еще когда-нибудь встречаться с Ельциным?

-- После первого интервью мы с ним виделись и разговаривали еще три раза. И после каждой встречи в печати появлялось новая беседа с Борисом Николаевичем. Последний раз судьба нас свела в 1992 году, в Белом доме. Однажды, когда мы с его помощником Львом Сухановым выходили из его кабинета, чтобы пройти к лифту, из пересекающегося перехода показался Ельцин в окружении телохранителей. Я с ним, конечно, поздоровался.

-- А он с тобой -- поздоровался?

-- Он поднял над головой обе руки и поприветствовал меня.

-- Без слов, но от души, как пишут на старых фотографиях? Я знаю, что ты с помощником Ельцина Львом Сухановым написал книгу о президенте... В смысле, первую книгу о живом президенте. А сам Борис Ельцин знал, что вы о нем пишите книгу?

-- Он, конечно, знал и не очень это поощрял. Во всяком случае, так мне говорил Суханов. Но, по всей видимости, Ельцин не был против этого, потому что мы не писали негатив, не ворошили его грязное белье и не лили потоки грязи, что несколькими годами позже в полной мере сделает его главный телохранитель Александр Коржаков...

-- Ты имеешь в виду его книгу "Борис Ельцин: от рассвета до заката"? А поменяйся Коржаков местами с Сухановым, мог бы он, Суханов, в таком же "забойном ключе" написать книгу о своем шефе?

-- Боюсь, тогда им, то есть Суханову с Коржаковым, нужно было бы поменяться матерями...Что-то надо иметь от рождения, чтобы предать друга в той форме, в какой это сделал Коржаков. Хотя в смысле информированности о своем шефе Суханов был не менее осведомленнее Коржакова. Особенно, если речь идет об опальных годах Ельцина. Коржакову нужен был "общественный переполох", который принес бы ему славу Сальери и попутные деньги от издания книг. Я имею в виду ту первую "Ельцин: от рассвета до заката" и вторую, недавно опубликованную, с аналогичным названием, но с припиской "Послесловие". В своем интервью, кстати, опубликованном в ваших "Вестях", Александр Васильевич объясняет свое пристрастие не расставаться с фотоаппаратом так: "А вообще, в свое время я два года занимался в фотокружке Дома пионеров имени Павлика Морозова..." И я в этом признании вижу какой-то сакральный смысл. И, научившись нажимать на кнопку фотоаппарата, он снимал своего шефа во всех "доступных ракурсах", наверняка зная, что весь заснятый материал когда-нибудь ему принесет солидный навар. Ведь сам же Коржаков признается: "Написать книгу я подумывал, еще будучи на службе у Ельцина". А если подумывал, то значит загодя подбирал соответствующую фактуру -исподтишка, негласно, вероломно, как змея, ждущая подходящего момента, чтобы впустить яд... Одно только это циничное признание чего стоит: "Друг друга мы тогда считали "кровными братьями" (старшим и младшим) -- в знак верности дважды резали руки и смешивали кровь. Ритуал предполагал дружбу до гробовой доски..." ("Хотите, шрамы покажу? Вот на запястье рука порезана в двух местах -- это его работа...") Опять циничное лицемерие. Или же бред сумасшедшего. Выходит, Коржакова чуть ли не связывали и насильно принуждали к "ритуалу кровного братства"... Нет, из текста это не вытекает, из текста явствует другое: налицо клятвоотступничество. Предательство. Зачем, спрашивается, человеку скреплять дружбу кровью с тем человеком, с которым "очень неприятно рядом находиться"? Это его, Коржакова, слова. В книге он говорит о "страшном падении" Ельцина, видимо, по-девичьи наивно полагая, что сам он находится на вершине Добродетели и Моральной непогрешемости. И это пока греет его темную, грешную душу. Пока, ибо "тысячи слов оставят меньший след, чем память об одном поступке..."

-- Но ведь Ельцин тоже предал своего главного охранника...

-- Каким образом? Тем, что отстранил от занимаемой должности? Они в личном плане, безусловно, были на "одной ноге", но как должностные лица имели жесткую диспозицию. То, что себе мог позволить Ельцин, как глава государства, не дано было Коржакову. Этот парень относится к тому типу людей, которые мелькают в биллиардных, офисах скромных фирмочек, на трибунах стадионов или за прилавками мастерских по ремонту бытовой техники. Он может быть приемлемым собутыльником, неплохим компаньоном в купе поезда дальнего следования, на рыбалке. Это в общем-то обычная разновидность людей, которая живет себе и живет, никого не поражая ни умом, ни манерами, ни фантазиями. Тип обывателя. Конформиста. Тип отставного капитана КГБ, после увольнения из органов ушедшего работать в кооператив, охранять его председателя. Он не плохой, не хороший, не благодетель, не злодей. Но только до тех пор, пока находится на своем месте. Но когда такой тип, волею случая, попадает из одного места в "князи", тогда очень многие личностные характеристики начинают деформироваться, и тогда все "усредненное" превращается в уродливую форму притязаний. Что и случилось с Александром Васильевичем. В один прекрасный момент он возомнил себя чуть ли не кардиналом Мазарини и дело дошло до того, что он стал беззастенчиво вмешиваться в большую политику. Едва ли не подменяя собой Президента. Это ему в 1996 году пришла в голову "светлая мысль" отодвинуть Ельцина от переизбрания в президенты страны, сославшись на его плохое здоровье. Шло целенаправленное, деструктивное вторжение в сферы политической жизни, которое могло бы для России иметь не очень веселые последствия. Тогда российская пресса действия генерала Коржакова (прозванного уже "серым кардиналом") расценила, как подготовку к государственному перевороту... Вот насколько далеко зашли амбиции Главного охранника президента. И разве мог Ельцин подобную импровизацию допустить? Конечно, нет! И он сделал то, что на его месте сделал бы любой здравомыслящий глава государства, узрев в помыслах своего охранника бросающееся всему миру в глаза политическое корыстолюбие... Один из самых известных журналистов Франции Виктор Лупан дал такую характеристику Александру Васильевичу: "Бывший телохранитель Бориса Ельцина, возведенный в чин генерала, доверенное лицо, злой дух президента. Его влияние было столь велико и столь разрушительно, что многие, не колеблясь, сравнивали Коржакова с Распутиным." Возможно, для самого Коржакова такое сравнение покажется лестным, но для людей немного знающих историю, это говорит о зловещих тенях. Разница между этими типажами лишь та, что Распутин после "отставки" оказался в ледяных водах Невы, а Коржаков-Распутин, отодвинутый от "трона", продолжает легкодоступными и приносящими большие барыши средствами чернить своего кормильца, своего "кровного брата", давшего ему и генеральские погоны, и свою дружбу, и свою доверчивость... При этом он постоянно кичится, что в резерве у него есть ТА-КО-Е, что кое-кому не поздоровится. Видишь ли, нашел себе синекуру, на подлянке, в сытости и депутатской праздности зарабатывать компроматом себе и своим близким на жизнь. И что прескверно: в России подобный моветон стал нормой. В иные времена, когда еще люди что-то знали о чести и благородстве, его давно бы уже вызвали на дуэль. А в нынешние "неразборчивые" времена с ним обнимаются, пожимают руку и... прочат в губернаторы. Да, Александр Васильевич навострился сменить в Тульской губернии бывшего гэкачеписта Стародубцева и сесть в его кресло. И если это случится, можно только предполагать, какая мораль воцарится в краю оружейников. Интересно посмотреть, чем кончит этот Павлик Морозов в погонах...

Не Ельцин предал публичному обсуждению то личное, что было между ними. Нет, в данном случае "мушкетер" предал своего "короля" и, я думаю, навсегда потерял лицо не только среди сторонников Ельцина, но и среди своего ближайшего окружения... Впрочем, люди с "обмороженными" глазами не имут стыда. Что касается порядочности, моральных устоев и прочих нравственных "предрассудков", у них своя бухгалтерия. Очень далекая от благородства.

-- Ты до сих пор считаешь себя сторонником Ельцина?

-- Мало ли, кто кем себя считает... Но я искренно сочувствую ему, как человеку, и переживаю за него. У него много было ошибок, противоречивых слов и действий, но одного и главного, что он сделал для России, у него не отнимешь -- он на своих плечах принес ей Свободу. За долгие, долгие годы он сумел утолить ее жажду. При нем российский народ приучился к Воле, привык к ней, и не дай Бог, кому-нибудь сейчас на нее посягнуть. А что же касается издержек этой свободы...Со временем все его промахи народ забудет и простит, как простил Петру Первому его жестокость и буйство... Тем чаще потомки будут вспоминать Ельцина, чем чаще в России будет под угрозой Свобода -- слова, печати, выбора, предпочтений и т.д. Но при жизни Ельцин будет отринут, охаян, предан всеобщему поруганию, как Горбачев. Но обязательно придет время, когда Ельцину и Горбачеву тоже будут ставить памятники и их именами называть в России улицы и пароходы. И не только в России -- это личности планетарного масштаба...

-- А хотел бы ты сейчас встретиться с Борисом Николаевичем и поговорить с ним по душам?

-- Очень хотел бы. Встретиться, пожать его руку, заглянуть в глаза, чтобы понять -- разочарованием он живет или с чувством выполненного долга...

-- А какой "самый главный" вопрос ты задал бы ему?

-- Я, наверное, не стал бы ему докучать вопросами, а просто попросил бы...Я попросил бы спеть его любимую песню про рябину кудрявую...Смотри, Сережа, какие на дворе осенние отсветы, и как прекрасны налитые соком гроздья рябины...

-- А тебе, Саша, не обидно, что за все, что ты сделал для Ельцина, он тебе не ответил взаимностью? Например, не пригласил на работу в Москву, не простимулировал "бээмвэшкой" или "мерсом"... Я не думаю, что, окажи какой-нибудь журналист подобную услугу американскому президенту, он остался бы жить вот в таком же, барачного типа, доме, в котором сейчас живешь ты...

-- Ты только, пожалуйста, не сгущай краски, идет? Ведь меня никто не тянул за уши делать с ним интервью, я сам влез в эту "авантюру" и, честно говоря не жалею. Как журналисту, мне это было даже интересно и полезно. Я соприкоснулся с совершенно новой для меня стороной жизни. И я удовлетворил свое тщеславие, ибо все журналисты люди архитщеславные, законченные эгоисты. И я еще с юности помнил слова Вашингтона: "Если ты хочешь возвыситься, помоги возвыситься кому-нибудь другому". Но при этом я не считаю, что я сделал для него что-то особенное, чего на моем месте не сделал бы другой журналист. При желании и в Москву я мог бы перебраться, но тогда я не посчитал возможным для себя такой переезд. И руководствовался я весьма простыми соображениями: во-первых, Латвия для меня стала родным домом и, во-вторых, рано или поздно Ельцин уйдет, а кто придет ему на смену? Человек типа Зюганова, что для меня абсолютно не приемлемо?..