- Наша, консульская. Наверное, отец вернулся.
На балконе хлопают страусиные перья по ковру: Мухаммед и Закирия трясут пыль на головы прохожим. Сто раз объясняли им, что нельзя так делать, а они поклонятся - и опять за свое. Выстиранное белье вывешивают на палках прямо за окна. И так по всему Каиру, даже на площади Тахрир простыни из окон болтаются.
На кухне папа и дядя Феликс. На столе между ними бутылка водки.
- Ах, пьяницы! - качает мама головой, но совсем не сердито.
Дома папа водку не пьет, а в Египте можно чуть-чуть: ведь не просто водка, она здесь так и называется - русская.
Русская водка у арабов в большом почете, лучше подарка не придумаешь. Папу перед отпуском сослуживец-египтянин попросил привезти бутылочку. Отказать нельзя, политика - сложная штука. А как провезти через три границы? В конце концов спрятали в Викину сумочку. А египетским пограничникам и в голову не пришло ее там искать…
- Дядя Феликс! - Вика виснет на шее у переводчика. - А как Москва? А в Марфине были? А как Сашка с Сережкой? А где Лешка? А от вас даже русским пахнет!
- Ну? - дядя Феликс внимательно обнюхивает борт пиджака. - А как?
- Ну… Почти как парным молоком.
- А я думал, из меня весь русский дух выветрился, пока мы в Греции шторм пережидали… Москва живет и нас ждет. Метро новое строят. В Марфино, извини, не успел. Лешка с консульскими на экскурсию в Луксор наладился, в Долину мертвых фараонов. А от братьев я тебе письма привез.
- И я ведь почту получил, - спохватывается папа и выкладывает на стол кипу газет и журналов. - И еще три письма. Вовка марфинский тебе отписал. «Египет, Вике Беликовой»! На деревню дедушке! И как только дошло?
Почта пришла! Почта приходит в посольство два раза в месяц. Журналы и «Пионерку» на потом, надо их растянуть на полмесяца. А письма сразу прочесть…
- Постой, постой, - останавливает ее папа. - А я тебя поздравить хотел.
- С чем же это? - будто бы удивляется дядя Феликс.
- Ну как же! Мою дочку сегодня в пионеры приняли!
- Да? Незаметно что-то…
Вика недоуменно оглядывает себя.
- А-а! Сейчас надену.
Она бежит в свою комнату, надевает перед зеркалом галстук и возвращается сияющая.
- Вот теперь другой разговор. Поздравляю, Заяц! - Папа целует ее в обе щеки и цепляет на грудь серебряного скарабея.
Скарабей - навозный жук - у египтян священен, это он на своей спине поднимает Солнце над миром. А марфинские мальчишки священного жука зовут вонючкой.
- Полководцы Древнего Египта пускали скарабея перед своим войском, чтобы он указал путь к победе. Может, и тебе пригодится. Но, как говорится, на жука надейся, да сама не плошай. Будь доброй и смелой…
- Всегда буду! - отдает Вика салют.
- И веселой, - добавляет дядя Феликс. - Смейся вот так, - он прячет руку за спину, и оттуда вдруг раздается веселый хохот.
О-о-ха-ха-ха! У-у-хо-хо-хо! И-и-хе-хе-хе! - смеется кто-то так заразительно, что все сначала улыбаются, а потом тоже начинают хохотать.
Дядя Феликс вынимает руку из-за спины, в руке - розовая коробочка вроде мыльницы.
- Смехунчик, - поясняет он. - Жаль, у царевны Несмеяны его не было.
Все рассаживаются за столом.
- Пап, а ты президента видел?
- А как же. Вот так же сидел рядом и разговаривал. Через Феликса, конечно…