— А я могу помочь?
— Можешь! — так же шепотом на ухо ответил Рени. — Я поручаю тебе сложнейшую миссию: отвлеки от меня этих достойнейших дам! — И добавил с легким вздохом, подпустив в голос извиняющихся ноток: — Мне и в самом деле нужно спешить, Сильви. Я еду завтра утром.
— Что ж, хорошо, — сестренка обняла его еще раз. — Ты там осторожнее, братец. Береги себя и все такое.
— Уже выучила, что девушка должна говорить мужчине вместо «как я тебе завидую», да? Все будет хорошо, Сильви. Ты тоже будь умницей.
Реннар поклонился еще раз тетушкам и сбежал к себе. Наконец-то! Немного тишины, возможность собраться с мыслями, сосредоточиться на деле, а не на дамских глупостях. Как только женатые мужчины все это терпят?! Неудивительно, что отец почти всю жизнь провел в море!
Реннар слышал, как отъезжает карета, но выходить на семейный ужин все равно не стал, велел подать себе в комнату. Он не хотел сейчас ни расспросов, ни разговоров. Он думал о том, что конец зимы — не лучшее время для строительства, тем более на северном побережье; что Ларк дал ему список поставщиков, но это совершенно не гарантирует всех нужных поставок, а сам он никогда прежде не занимался снабжением; что выделенный ему в помощь маг — совсем не то, что надежный и посвященный во все тонкости Тил, и с ним придется быть настороже. Впрочем, с магом они успеют познакомиться ближе в пути, и мэтр Вальдих уверил, что тот понимает всю важность миссии, а чуть позже подъедет еще один, абсолютно надежный, которому Тил передаст все потребные для работы знания…
Чего уж там, нужно быть честным хотя бы перед самим собой, Реннар боялся. Даже в первом своем бою, даже в ночь перед первым боем он не боялся так, как сейчас, когда ему предстояло вполне мирное дело. Страшно было не справиться, не успеть, подвести Ларка, да что Ларка — всех! На юге весна ранняя, уже совсем скоро войско двинется к границам Одара. У него не больше месяца на то, чтобы сделать первую партию уже боевых шаров, укомплектовать их обученными экипажами и отправить морем к Неттуэ. И самому отправиться туда же, если за этот месяц сумеет наладить дело, а Ларк, или его величество, или фор Циррент найдут, кому передать руководство. И нельзя, ни в коем случае нельзя думать, что вот это последнее от него не зависит! Чем проще будет новому человеку вникнуть в дела, тем легче найдут замену и тем охотней отпустят Реннара. Так что придется постараться, очень постараться.
Уезжал он рано утром, еще до рассвета, чтобы избежать слезливых проводов и длительного прощания. Проводить вышел Есин — как всегда, молчаливый и обманчиво равнодушный к происходящему.
— Береги их, — сказал Реннар.
Тот как будто и не слышал, разве что веками чуть дрогнул. И как отец нашел с ним общий язык?! Хотя и тетушка вроде не жалуется.
Путь Реннара лежал в Дарценен — небольшой, не слишком любимый торговцами порт, рядом с которым нашлось, однако, идеальное место для потаенных мастерских. Из местных корабельщиков можно будет нанять рабочих, все нужное есть поблизости, и вроде не слишком глушь, удобные подвозы, но городок тихий, любой посторонний в нем на виду. Есть небольшой источник, и король лично подписал бумагу, разрешая прикрепленному к верфи магу пользоваться им для нужд воздушного флота. Все, что осталось Реннару — превратить потенциальные преимущества в реальные. Вполне стратегическая задача, если рассудить — неужто он не справится?
Должен справиться.
ГЛАВА 16, в которой Джегейль фор Циррент прощается с Линдом и узнает о предрассудках тирисских моряков
«Если разобраться, — говорил дядюшка Винс, — какие-то преимущества есть у любого, но не всякий может превратить потенциальные преимущества в реальные. Побеждает не тот, кто потенциально сильней, а тот, кто лучше реализует свою силу».
У дядюшки Винса, дипломата милостью богов и шпиона их же попустительством, таких мудрых сентенций было с избытком, и каждую он охотно развивал, доказывал и обосновывал примерами. Женя слушала с удовольствием — у дядюшки Винса было чему поучиться, в мутных водах политики он плавал уверенно — не карась, а та еще щука. Даже акула.
За месяц, который Женя гостила у Скаваллей, она многое узнала об отношениях Андара с Тириссой, Тириссы с Одаром, восточными княжествами, каким-то Соимом — мелким и захудалым королевством на островах севернее Тириссы, колониями на западе и востоке… Дядюшка Винс разложил ей по полочкам все пересечения их интересов, противоречия банковских и купеческих союзов, родственные связи королевских домов, запасы ресурсов и уровень производства, короче говоря, в подводных течениях, камнях и рифах здешней политики Джегейль фор Циррент разбиралась теперь отменно. Может быть, даже не хуже «дядюшки Варрена» и, пожалуй, куда лучше принца Ларка, учитывая его неприязнь к этой теме.
— Вам, дядюшка Винс, нужно быть каким-нибудь министром по внешней политике, — повторяла Женя. Тот смеялся в ответ:
— Министром любой сможет, был бы язык подвешен, а кто работать будет?
Работы ему и впрямь хватало. Граф ди Скавалль, посол Андара в Тириссе, светский лев, превосходный танцор и ценитель изящной словесности, сидел в Линде эдаким пауком, незаметно плетущим сети, профессором Мориарти от политики (к слову сказать, рассказы о Шерлоке Холмсе в вольном изложении «племянницы» граф оценил весьма высоко), злым гением финансовых потоков и военных поставок. Лишь благодаря ему Тирисса до сих пор блюла нейтралитет не только на словах, благодаря ему грузы с пенькой, лесом и парусиной шли на андарские верфи, а перекупленная у соимских купцов соленая треска — в андарскую армию. И все это — незаметно, с обманчивой легкостью, словно мимоходом, между очередным балом и вечером поэзии, так что все общество Линда уверено было, что главная забота милейшего графа ди Скавалля — первым успеть к завозу новой партии мехов или тканей, дабы выбрать очередной подарок для любимейшей жены.
Так и шел по жизни плавной поступью светского льва, весь на виду, открытый, добродушный, безопасный. А рядом с ним порхала легкомысленная и веселая красавица-жена, звезда салонов и балов, которую Женя — про себя, ни в коем случае не вслух! — называла теперь «радистка Кэт». Если тетушка Гелли учила племянницу светским манерам и правилам, то тетушка Цинни устроила настоящий мастер-класс по дамским интригам. Там слово, здесь — многозначительное молчание; вовремя пересказанная сплетня, легкое пожатие плеч, короткий взгляд, игра веером, забытый на окне цветок или рисунок на заиндевевшем оконном стекле — и еще сотни способов повернуть события в нужное русло, столь же простых, невинных и не вызывающих подозрений. Теперь-то Женя понимала, зачем она понадобилась графу фор Цирренту в качестве родственницы! В тесный кружок высшего света не попадешь просто так, а политика слишком часто делается через женщин.
Увы, понимала она и то, кому могли понадобиться газетные намеки о ней и Ларке, которые добрались даже до Тириссы — до Линда уж точно. И не просто понадобиться! Кто мог их санкционировать, обеспечить или хотя бы не мешать ушлым газетчикам?
А ей тут приходится смеяться в ответ на вопросы местных кумушек: «Везде любят повторять сплетни, не правда ли, дамы? И чем глупей сплетня, тем охотней на нее клюют газеты».
О своих подозрениях Женя не говорила: ей показалось, что граф и графиня ди Скавалль скорее одобрят этот брак, а ее нежелание попросту не поймут. Все тот же вопрос о потенциальных преимуществах и способах их реализации… Насмотревшись на местных барышень и послушав рассуждения дядюшки Винса, Женя поняла, что действительно способна стать таким преимуществом для королевской семьи Андара. Государственные интересы, тудыть их через коромысло… Нет, король, конечно, молодец, что задает высокую планку для потенциальной невесты своего наследника. Небось на Клалии обжегся, вот уж типичная местная интриганка, вместо ума — амбиции, вместо здравого смысла — завышенное самомнение, о знаниях скромно умолчим. И ведь на общем фоне вполне хороша! Что поделать, не воспитывают здесь девушек такими, какую хочет для внука его величество. Блистать на балу — легко, быть верной женой и хорошей матерью — святое, а королева — а что королева? Приложение к королю ради производства наследников, а в делах помогать — что вы! Не бабское дело. Скорей уж мешать станет, если родня начнет давить, требуя льгот и прочих плюшек.
Может быть, с принцессами дела обстояли получше. Может быть — точно Женя не знала. Но проблема, как объяснил дядюшка Винс, была в том, что ни одна из имеющихся принцесс-невест в жены Ларку не годилась. Или слишком близкие родственницы, или не те отношения между странами, чтобы брачные союзы заключать, или совсем еще соплюшки. Поэтому до сих пор невесту Ларку искали среди девушек из знатных семей. Ну, как искали — присматривались. Ларк ни одной из возможных претенденток не увлекся так, чтобы решиться покончить с вольной холостяцкой жизнью, его величеству тоже ни одна не показалась достойной.
«А тут я, вся такая интересная, что будь король моложе, сам бы женился. Исключительно, мать его, из интересов государства».
Нет, Женя была на самом деле благодарна и королю, и графу фор Цирренту, и Ларк оказался отличным парнем, но есть же границы! Ее личная жизнь — это, простите, только ее дело! Ну ладно, еще это вопрос репутации семьи, раз уж она здесь не какая-нибудь безродная девица, а виконтесса фор Циррент. Но это значит лишь то, что она не позволит себе крутить дешевые романчики, клевать на дешевые реверансы типчиков вроде покойного… как его там? Графа Лореана? В общем, вести себя неподобающим образом. А замуж — это другое. Это серьезно.
С другой стороны, Женя понимала, что на нее вполне могут и надавить. Это пугало. Хотя Ларк, вроде бы, совсем не хотел на ней жениться, и это, наоборот, успокаивало.
Измучившись мыслями и сомнениями, Женя постаралась если не выкинуть угрозу замужества из головы, то хотя бы отодвинуть ее до возвращения. Можно же поговорить откровенно с графом. С тетушкой Гелли. С Ларком, в конце концов!
Может, она вообще все это себе придумала и разводит панику на пустом месте. Может, королю и Тайной Канцелярии просто не до того, чтобы тратить время и силы на светские сплетни в газетах?
И все же, когда дядюшка Винс сказал: