Ее грудь резко поднялась, когда я удерживал ее взгляд. Прошло мгновение, и я сказал,
— Я не знаю, последствия ли это исцеления, или нашей связи во время нападения Барака. Так или иначе, очевидно, что ты используешь некоторые мои способности. Я никогда не слышал об этом раньше.
— Никогда? — прошептала она.
— Мы не исцеляем людей. — Я поджал губы, вспомнив то время, когда Доусон вернулся домой, кровь на его рваной одежде. Она не была его. Бетани. Неужели что-то случилось с Бетани, и он исцелил ее? Это был не первый раз, когда я размышлял об этом, но что если это было так? Не все ли равно? Я покачал головой. — Я всегда думал, что это как-то связано с тем, что мы можем раскрыть свой вид, но теперь я задаюсь вопросом, не является ли это чем-то большим. Что, если настоящая причина в том, что мы… меняем людей.
Она сглотнула.
— Поэтому я превращаюсь в инопланетянина?
Мои губы дрогнули.
— Котенок…
— Как нам остановить это?
Я понятия не имел, и не похоже, что я мог спросить у кого-нибудь, но одна идея пришла мне в голову. Наши сердца бились в одном ритме. Она каким-то образом использовала некоторые мои способности. Как мы были связаны? Я встал.
— Я хочу попробовать кое-что, ладно?
Ее брови приподнялись.
— Хорошо.
Закрыв глаза, я позволил себе принять свою истинную форму. Несколько секунд спустя я был полностью в облике Лаксена, заполняя комнату бело-красным светом. Я мысленно потянулся к ней.
«Скажи мне что-нибудь».
Она окинула взглядом комнату.
— Эм, привет?
Я хмыкнул.
" Не вслух. Скажи мне что-нибудь, но не вслух. Как тогда на поляне. Ты говорила со мной».
Ее глаза расширились. Это было то, о чем ни один из нас не говорил. Опять же, мы редко разговаривали. Обычно мы либо спорили… либо целовались. Прошло несколько мгновений, а затем я услышал ее голос в своей голове, мягкий и сладкий.
" Твой свет действительно красивый, но он ослепляет меня».
Я вздохнул. Это уже не остановить.
«Мы все еще можем слышать друг друга».
Я вернулся обратно в свою человеческую форму.
— Так мой свет ослепляет тебя, да?
— Да. — Она теребила цепочку на шее. — Я свечусь сейчас?
Обычно это происходило, когда мы переходили в наш истинный облик, мы оставляли на людях след очень слабый, почти незаметный, но вокруг нее ничего не былое. О, черт.
— Нет.
— Почему я все еще слышу тебя? — спросила она. — Ты ведешь себя так, словно я не должна.
— Ты не должна, но мы по-прежнему связаны.