— Да.
— Понятно.
— Правда? — спросила Энджел, бросив быстрый взгляд на Хока. — На этот раз, похоже, ты видишь все в правильном свете.
Она прерывисто вдохнула, прежде чем продолжить.
— Для Дерри это не мальчишеская причуда, — сказала она. — Мои родители при аварии погибли мгновенно. А мать Дерри — нет. И брат его — тоже. Дерри вытащил их из-под обломков, но они умерли на его глазах от потери крови, потому что он не знал, как спасти их.
Лицо Хока застыло. Он хотел задать Энджел вопрос, но не знал, как это сделать, как решиться взглянуть в ее потемневшие от тяжелых воспоминаний глаза.
— А ты, — тихо спросил он наконец. — Ты была в сознании, когда Дерри вытащил тебя?
— Да. Но я не могла ему помочь.
Энджел поняла, о чем хотел, но так и не решился спросить Хок.
— У меня была разбита ключица, сломаны ребра и множественный перелом ног, — как можно спокойнее сказала она. — Мать Дерри была без сознания. Его брату повезло меньше. Я лежала и не могла пошевелиться, но я слышала, как Грант…
Ее голос оборвался. Когда она заговорила снова, он был бесцветный, словно матовое стекло.
— Когда все кончилось, Дерри плакал и бил кулаками так, что содрал их до крови. Я ничем не могла ему помочь.
— Энджел, — нежно сказал Хок и осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки, сожалея, что своим вопросом невольно причинил боль.
Она уклонилась от его ласки.
— Тогда Дерри поклялся стать врачом — он как бы хотел загладить свою вину перед теми, кого не смог спасти, — сказала Энджел. — Это его способ примириться с судьбой, которая так жестоко обошлась с ним: оставшись невредимым, он обречен был видеть, как умирает от потери крови его мать и как бьется в агонии его брат.
Энджел подняла глаза, и у нее перехватило дыхание. Она повидала достаточно боли и горя, чтобы угадать их в мрачном лице Хока.
— Тебе действительно нравится Дерри? — спросила она, сомневаясь, что Хок способен испытывать такие чувства. — Он тебя тоже любит. Бог знает почему, — рассеянно добавила она и нахмурилась.
Энджел никогда не могла понять, почему Дерри с улыбкой воспринимает все колкости, которые отпускает Хок.
Лицо Хока снова стало непроницаемым.
— Возможно, я напоминаю ему Гранта, — предположил он.
— Ты совершенно не похож на его брата.
— Да?
Удивленный изгиб черных бровей Хока разозлил Энджел.
— Грант был способен любить, — холодно сказала она.
— И его, должно быть, тоже любили.
— Что ты имеешь в виду?
— Гранта любила его мать. Его любил Дерри. Ты.
— Да.
— Наверное, это здорово, — сказал Хок.
Его голос звучал ровно, без издевки. Он просто хотел сказать: это, должно быть, здорово, когда тебя любят.