Энджел тогда несказанно обрадовалась, увидев сочувствие, а не усмешку на его лице, когда он обнаружил, что костыли ее застряли в щелях между плитками. К счастью, пострадало лишь ее самолюбие, да и то благодаря Дерри не очень.
Хок заметил улыбку Энджел и подумал, что они с Дерри, вероятно, занимались любовными играми в ванной или под душем…
Однако думать об этом значило дать волю своей страсти, и Хок направил мысли в другое русло с той же решительностью, что когда-то сделала его гонщиком, а потом помогла стать бизнесменом.
— Хочешь, я проверю, как идут дела у Дерри?
— Тебе не трудно? Костыли кажутся ужасно тяжелыми, когда ими пользуешься впервые.
Хок повернулся и вышел, про себя соглашаясь с Энджел. Ему пришлось дважды воспользоваться костылями после тяжелых аварий во время гонок. В первый раз это заняло всего несколько дней, но зато во второй раз пришлось ходить на костылях четыре с половиной месяца.
Если исключить те несколько недель после своего восемнадцатилетия, Хок не мог припомнить более неприятную пору жизни, чем время, проведенное на костылях.
С Дерри он столкнулся в коридоре.
— Неужели я провозился так долго?
— Мне так не показалось, однако наш Ангел заволновалась.
— Ангел? А, Энджи. — Дерри помолчал, затем тихо произнес: — Она не любит, когда ее называют Ангелом.
— Знаю.
— Тогда почему…
— Ей придется привыкнуть, — сказал Хок, отворачиваясь, — так же, как я привык, что меня зовут Хок.
Глава 4
Хок и Дерри молча вернулись в кухню, где их ждала Энджел. Увидев Дерри, она облегченно вздохнула и протянула ему таблетку и стакан воды:
— Выпей.
Дерри состроил гримасу, но послушно проглотил лекарство.
— Ты ел?
— Конечно, я все же не настолько беспомощный.
Энджел коснулась пальцами щеки Дерри:
— Ты такой бледный.
Дерри потерся щекой о ее руку:
— Все в порядке. Честно, Энджи.
— Тебе лучше прилечь, — раздался резкий голос Хока, и это прозвучало скорее как приказ, чем предложение.
«Она уже запустила когти в этого мальчишку, — раздраженно подумал Хок. — Я успел вовремя».
Хок проследовал за Дерри на веранду, подождал, пока тот устроится в шезлонге, и взял у него костыли, не сделав при этом ни малейшей попытки хоть как-то помочь больному. Когда Энджел наклонилась, чтобы поддержать Дерри, Хок остановил ее:
— Он не инвалид.
— Но…
— Только не говори, что ты из тех фрустрированных женщин-наседок, — прервал ее Хок, смерив ледяным взглядом, — которые суетятся вокруг мужчин, пытаясь низвести их до младенческого состояния. Или, может быть, Дерри нравится, когда с ним нянчатся как с младенцем?