Я ощущала быстрое сердцебиение Алекса — его почти уверенность, что он умрет. И вдруг краткие бесконечные вспышки его мучений сокрушили меня. Унесенный, раздробленный на кусочки — столько боли –
Его сердце забилось в последний раз… и остановилось.
Пустота.
Прежде чем я смогла принять это, стена воздуха врезалась в меня. Я была сбита с ног на спину, задыхаясь — смутно осознавая, как вокруг падают камни, врезаясь в песок.
Мускулистые руки прижали меня к земле. «Пригнись!» прокричал Сэм мне в ухо.
«Отпусти!» — закричал я, изо всех сил борясь. «Отпусти меня!»
Каким-то образом я вырвалась и снова побежала так быстро, как только могла. Это длилось несколько секунд, и потом над всем нависла страшная, холодная тишина. Осколки разлетелись по пустыне. Из лагеря поднялось пылающее облако пыли и дыма.
Ворота были наполовину сплюснуты и скошены летящими осколками бетона. Я перелезла через колючую проволоку и с грохотом бросился на ромбовидную сетку.
«Алекс!» — закричала я, вбегая за ограждение. «Алекс!»
Пыльное облако накрыло меня так густо, что я едва могла что-то разглядеть. Глаза слезились, я продолжал бежать, спотыкаясь о покоробленный тротуар, к обгорелому кратеру, наполненному обломками и пылью от разрушенного центра лагеря.
Дома отца Алекса больше нет, а вокруг этого места было полдюжины полуразрушенных зданий.
Он все еще может быть жив, подумал я лихорадочно, спускаясь в яму. После землетрясений некоторые из наших УА выжили, пробыв несколько дней в ловушке под рухнувшими зданиями. Упав на колени, я увидела то, что выглядело как часть крыла ангела, нарисованное на куске бетона — я едва заметила его, когда отбрасывала его в сторону, а затем еще кусок и еще один.
«Алекс!» — позвал я сквозь рыдания. «Пожалуйста, ответь мне!»
Я копала, я отчаянно искала. Его энергия всегда приходила так быстро, как будто наша любовь была стрелой, ведущей меня прямо к нему. Теперь не было ничего. Я продолжала сканировать, трясясь так сильно, что едва могла что-то соображать.
Ничего. И я понимала это… потому что я почувствовал его смерть.
Мой ум оторвался от осознания. «Алекс!» — снова закричала я, все еще лихорадочно роясь своими окровавленными пальцами в пыльных осколках бетона.
Медленные шаги послышались позади меня — звук кого-то, спускающегося вниз в кратер. Затем я почувствовала руку Сэма, теплую и тяжелую на моем плече.
Голос у него был надорванный. «Это бесполезно, дорогая».
«Нет — нет!»
Сэм присел рядом со мной. Его глаза были красными. «Уиллоу. Просканируй. Из живых здесь остались только мы».
Я отчаянно замотала головой, даже не останавливаясь копать. «Нет. Нет. Ты говоришь неправильно. Он жив — он должен быть жив».
Потом я это увидела. У меня пересохло в горле, слова покинули меня. Кусочек бетона, который я держал, соскользнул с моих пальцев, приземлившись с глухим скрежещущим шумом. В оцепенении я потянулся через обломки, чтобы взять это.
Обувь Алекса.
Тихий стон вырвался из моей груди, когда я перевернула его в руках, понимая, что я дрожу. Некогда белые потрепанные кроссовки, теперь были покрыты пылью и в пятнах крови. Я видела, как он надевал их вчера, наклоняясь, когда он сел на кровать, его темные волосы спадали на его лоб.
Ледоруб заколол мне в виски. Чувство опустошения — его теплая жизненная энергия подходила к концу. О боже, я действительно почувствовал это.
Я это почувствовала.
«Нет!» Слово вырвало у меня горло. Я сжала кроссовок, нагибаясь над ними, когда начала качаться в разжигающейся истерике.
Не говоря ни слова, Сэм обнял меня. Я слепо сжала его, сжала его футболку — мои руки стали цепкие как когти, когда я начал рыдать на его груди.
«Я знаю», — выдохнул он, его сильные руки сжались вокруг меня. «Я знаю.»
Спустя долгое время Сэм помог мне подняться и отвел меня в машину.