— Понятно.
Мы оба улыбаемся.
— Но у него нет повода для беспокойства. Между нами же ничего такого нет. Я ему не изменяю. Ничего криминального.
— Тогда почему ты ему об этом не сказала?
— Потому что он начал бы ревновать, забеспокоился. Чего зря его расстраивать.
— Ты его любишь?
— Да, — говорит она, выходя из комнаты, чтобы одеться. — Очень.
Так, значит, традиционный сценарий совращения отпадает. Больше похоже на чтение рукописи с конца. Объект моей страсти из обнаженного состояния перешел в одетое и теперь собирается уходить. Более того, объект только что сообщил, что уже три года встречается с мужчиной, которого любит. Даже очень любит.
Вполне достаточно, чтобы охладить пыл большинства страстных воздыхателей, но только не мой! Я концентрируюсь на маленькой искре надежды посреди бескрайней мглы: она готова обмануть своего любимого, чтобы побыть со мной. И обман повторится на следующей неделе. Конечно, если говорить о значительности этого факта, то он бросается в глаза не больше кивка в толпе прохожих. Но он дает мне надежду. Вывод: отказ выпить со мной вина, чтобы не опоздать на день рождения свекрови, говорит не в мою пользу. Но на будущей неделе все может быть по-другому…
Что касается самолюбия, случались и не такие поражения.
Место действия: дом родителей Мэри Райнер.
Время действия: 6 часов вечера, 15 мая 1988 года.
Мэри. У тебя есть? Я. Да.
Мэри. Так ты собираешься его надевать или как?
Я. Да, конечно.
Мэри. Смешной он какой-то.
Я. С ароматом карри.
Мэри. Какая гадость!
Я. Знаю, извини.
Мэри. Господи, ну и вонь от него!
Я. Я же извинился.
Мэри. А другого у тебя нет?
Я. Нет, в автомате были только такие.
Мэри. Ладно, надевай.
Я. Сейчас.
Мэри. Ты куда?
Я. В туалет.
Мэри. Зачем?
Я. Не волнуйся, я быстро.
Мэри. Теперь все нормально?