В сторонке переминался с ноги на ногу крестьянин, не решаясь обратиться к доктору. Он долго мял в руках шапку и наконец спросил:
— Могу ли я ехать, пан доктор?
Ковальский только сейчас заметил его:
— Конечно, конечно!.. А где вы его подобрали?
— На поле, вблизи леса. Там был настоящий бой, потом немцы ушли, а он остался лежать в канаве… Наверное, не заметили его…
— Вы кому-нибудь сообщали об этом?
— Что я, совсем глупый? — крестьянин внезапно умолк, увидев Клоса, выходившего из комнаты для дежурных.
— Пять минут прошло, — сказал Клос.
Доктор Ковальский взял свою сумку и молча направился к выходу…
Когда они вошли в квартиру Клоса, Курт сидел на кухне и ужинал. Но можно ли было сказать с уверенностью, что он ещё не заглядывал в комнату, где находилась Ева? А доктор?.. Сейчас Ковальский увидит раненую девушку и всё поймёт. Что потом делать с Евой? Как переправить её в лес к партизанам? Если Лис убит, то для связи с партизанами потребуется не менее двух дней.
Клос посмотрел на часы. Фон Роде уже ждёт. Он пунктуален и придирчив. Подозревает ли он что-нибудь? Он предупредил тогда: «Поосторожнее с польками». Что бы это значило? А-а, да чёрт с ним!.. Главное — это Ева.
— Дайте какой-нибудь ремешок, — сказал доктор. Он отложил в сторону шприц и стал перевязывать раненое плечо Евы.
Девушка открыла глаза, Клос наклонился над ней.
— Янек, — тихо произнесла она и, увидев Ковальского испугалась: — Кто это?
— Доктор, — ответил Клос. — Ни о чём не говори.
Ковальский накладывал повязку на раненое плечо Евы.
Казалось, он не слушает их разговора, но, скорее всего, делал вид, что не слушает. Потом встал, закрыл свою сумку:
— Её необходимо доставить в больницу.
— Это исключено! Будете лечить здесь.
Ковальский пожал плечами. Сухим тоном он объяснил, что повреждена плечевая артерия, необходимо зашить её в течение двух часов, ибо, если кровотечение не будет остановлено…
— Операция сложная? — спросил Клос.
— Серьёзная. Прошу отвезти её в немецкий госпиталь.
«Притворяется этот Ковальский или действительно ничего не понимает?» — подумал Клос и спросил:
— Вы, доктор, сможете сделать эту операцию? — Он говорил почти шёпотом, чувствуя на себе пристальный взгляд Ковальского.
— Вы же знаете, господин обер-лейтенант, что о таких операциях я обязан докладывать немецким властям.
— Всё беру на себя.
— Тем не менее я подвергаю себя риску, — ответил Ковальский.
— Понимаю, но вы, пан доктор, и так уже многое знаете. — Клос почувствовал, что почти открывается перед ним. Но иного выхода не было.
— Хорошо, — согласился Ковальский, — давайте машину.
— У меня нет машины.