Атлантида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

План столицы Атлантиды по описанию Платона. Берега острова между второй и третьей внутренними гаванями обведены каменными стенами с башнями. Ипподром имел в ширину 1 стадий. В порту под стенами набережной находились крытые доки.

Столица Посейдонии изображена на прилагаемом рисунке, который составлен точно по описанию. На нем видна система кольцеобразных каналов, окружающих центральную часть, в которой на холме расположен королевский дворец. Вода из холодных и горячих источников подавалась для орошения садов и отопления помещений. Посейдон «пищу всякого рода произрастил в достаточном количестве из земли. Детей мужского пола родил и воспитал он пять пар – близнецов – и разделил весь остров Атлантиду на десять частей». Первому сыну из старшей пары он отдал поселение матери вместе с окрестностями, сделав его царем, а остальные дети стали архонтами. Первого сына Посейдон назвал Атласом, от его имени и было образовано название страны и моря: «...Старшему и царю дал то, от которого и весь остров, и море, именуемое Атлантическим, получили свое название, – ибо имя первого воцарившегося тогда сына было Атлас». Близнецу, родившемуся за ним, который получил в удел окраины острова от Столпов Геракла до «Гадирской области», было дано эллинское имя Эвмел – владелец овец, а туземное его имя – Гадир – перешло на название страны. Имена следующих пар близнецов Амфир и Эвемон, Мнисей и Автохтон, Эласипп и Мистор, Азаис и Диапреп.

Наследники Атласа продолжали отстраивать столицу. Систему каналов, которая первоначально была чем-то вроде рва вокруг дворца Посейдона и Клито, они соединили с морем и построили портовые сооружения, которые теперь стали необходимы, поскольку «многое... благодаря широкому господству прибывало к ним извне», – так Платон определяет связи атлантов с покоренными странами. Быть может, именно эти сделки и явились причиной войны между Атлантидой и эллинами.

На самом острове тоже было немало сокровищ. Прежде всего руды металлов. Кроме золота, цену которому хорошо знали, здесь добывали также породу, «которая теперь известна только по имени, но тогда была больше, чем именем, – породу... извлекавшуюся из земли во многих местах острова и, после золота, имевшую наибольшую ценность у людей того времени» – мифический орихалк.

Для всех животных, населявших землю, озера и болота, там хватало корма, даже для «по природе величайшего и самого прожорливого животного» – «многочисленной породы слонов».

«Далее, и плод мягкий, и плод сухой, который служит для нас продовольствием, и все те, что мы употребляем для приправы и часть которых называем вообще овощами, и тот древесный плод, что дает и питье, и пищу, и мазь, и тот с трудом сохраняемый плод садовых деревья ев, что явился на свет ради развлечения и удовольствия, и те облегчающие от пресыщения, любезные утомленному плоды, что мы подаем после стола, и все это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве».

В середине острова, во дворе царского дворца, находился храм Посейдона и Клито, главный храм и место ежегодных жертвоприношений. Этот храм был отделан изнутри и снаружи золотом, орихалком, слоновой костью и полон всяческих богатств. Около храма стояли золотые статуи жен и потомков первых десяти царей, которых на протяжении столетий набралось бесчисленное множество.

Весь храм снаружи был покрыт серебром и золотом. Внутри его возвышалась статуя Посейдона, о которой Платон пишет, что «внешность же его представляла что-то варварское». «Воздвигли также внутри золотых кумиров – бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам, по громадности размеров, касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид...»

Питьевая вода и вода из горячих ключей подавались через водопровод. Водохранилища были окружены строениями и деревьями. Излишки воды отводились в каналы, окружавшие центр острова. По берегам каналов стояли прекрасные здания из белого, красного и черного камня. Не были забыты и водоемы для купания: «Одни были под открытым небом, другие – крытые, для теплых на зимнее время ванн, особые – царские и особые – для частных людей, отдельные же для женщин и отдельные для лошадей и прочих рабочих животных, причем дали каждому соответствующее устройство».

Было там также много «садов и гимназий и для мужчин, и особо для лошадей».

Климат на острове был теплый, горы защищали его с севера от холодных ветров. Урожай собирали два раза в год. Весь остров подобно столице был покрыт системой каналов, которые не только снабжали его водой, но и служили прекрасными путями сообщения.

В портах было множество народа. «Арсеналы наполнены были триремами и все снабжены вдосталь нужным для трирем снаряжением... Но перешедшему за гавани, а их было три, встречалась еще стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом везде на расстоянии пятидесяти стадий5 от большого кольца и гавани и замыкала свой круг при устье канала, лежавшем у моря. Все это пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая из гаваней кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое в своей массе день и ночь оглашало местность криком, стуком и смешанным шумом».

Войско атлантов состояло из сухопутных и морских сил. Огромная армия располагала 10 тыс. парных упряжек и 60 тыс. более легких колесниц. Вооружение состояло из луков, пращей, а также копий. В состав морских сил входили 1200 кораблей с 240 тыс. матросов. Вся армия состояла из девяти корпусов, что соответствовало девяти царствам, подчиненным главному правителю.

Долго пришлось бы говорить и о государственном устройстве. Мы ограничимся лишь упоминанием о том, что атланты всегда соблюдали законы, введенные Посейдоном. Они были начертаны на орихалковом столбе и хранились в храме Посейдона, чтобы каждый мог их прочесть. Возле храма происходили суды и обсуждались общие дела. Прежде чем творить суд, на алтарь приносили жертву и торжественно клялись, что будут судить «по начертанным на столпе законам». И лишь после трапезы и возлияний, когда жертвенный огонь начинал угасать, приступали к обсуждению или суду. На рассвете приговоры заносили на золотую доску, которую также в качестве жертвы оставляли в храме.

Закон запрещал царям поднимать оружие друг против друга и обязывал их оказывать взаимную помощь, если бы кто-либо «задумал истребить царский род», «...сообща, подобно предкам, принимали они решения относительно войны и других предприятий, предоставляя высшее руководство роду Атласа. И царь не властен был приговорить к смерти никого из родственников, если более половины царей, из числа десяти, не будут на этот счет одного мнения.

...В продолжение многих поколений, пока природы божьей было в них (людях тех мест) еще достаточно, они оставались покорны законам и относились дружелюбно к родственному божеству. Ибо они держались образа мыслей истинного и действительно высокого, выказывая смирение и благоразумие в отношении к обычным случайностям жизни, как и в отношениях друг к другу. Оттого, взирая на все, кроме добродетели, с пренебрежением, они мало дорожили тем, что имели, массу золота и иных стяжаний выносили равнодушно, как бремя, а не падали наземь в опьянении роскоши, теряя от богатства власть над самими собою; нет, трезвым умом они ясно постигали, что все это вырастает из общего дружелюбия и добродетели, а если посвящать богатству много забот и придавать большую цену, рушится и само оно, да гибнет вместе с ним и то. Благодаря такому взгляду и сохранявшийся в них божественной природе у них преуспевало все, на что мы раньше подробно указывали. Но когда доля божества от частых и обильных смешений со смертною природой в них наконец истощилась, нрав же человеческий одержал верх, тогда, не будучи уже в силах выносить настоящее свое счастье, они развратились, и тому, кто в состоянии это различать, казались людьми порочными, потому что из благ наиболее драгоценных губили именно самые прекрасные; на взгляд же тех, кто не умеет распознавать условия истинно блаженной жизни, они в это-то преимущественно время и были вполне безупречны и счастливы, когда были преисполнены неправого духа корысти и силы.

Бог же богов Зевс, царствующий согласно законам как существо, способное это различать, принял на вид, что племя честное впало в жалкое положение и, решившись наказать его, чтобы оно, образумившись, стало скромнее, собрал всех богов в самую почетную их обитель, которая приходится в средине всего мира и открывает вид на все, что получило жребий рождения, собравши же их, сказал...»

На этом обрывается диалог Платона «Критий». Таким образом, неизвестно, что сказал Зевс на собрании богов и каким был дальнейший ход событий. Мы можем только предполагать, что на этом собрании было решено погубить Атлантиду, следствием чего явилась самая ужасная катастрофа за все время существования человечества на Земле.

Не знаем мы и того, закончил ли этот свой труд Платон. Одни утверждают, что, наверное, он устал от этой работы, что якобы чувствуется в стиле последних фраз. Правда, трудно представить себе, чтобы автор прекратил работу в середине начатой фразы. Другие придерживаются мнения, что Платон закончил свой труд, но уничтожил его, поняв, что у легенды слишком шаткое основание. Однако почему же в таком случае отсутствует только окончание? Предположение, что Платон не успел закончить «Крития», так как писал его в последний период своей жизни, тоже несостоятельно. Ведь «Критий» не был последней его работой – предсмертным трудом считают «Законы». Есть лица, которые утверждают, что Платон не только закончил «Крития», но написал еще и следующий диалог под названием «Гермократ», посвященный третьему из учеников Сократа, присутствовавших на докладах Тимэя и Крития. Вероятнее всего, окончание было утеряно, как и многие произведения древнегреческих авторов, о которых мы знаем лишь понаслышке или по цитатам в других трудах. Оставив пока этот вопрос открытым, так же как и оценку достоверности рассказа Платона (мы еще вернемся к нему), сделаем, как и после первого диалога, некоторые пояснения.

«Местонахождение» Атлантиды во втором диалоге описано более подробно, чем в «Тимэе». По-видимому, не вызывает никаких сомнений, что Платон имеет в виду Атлантический океан. Толкование самого названия формально совпадает с общепринятым объяснением, что оно происходит от Атласа. Но не от гор Атласа и не от греческого титана Атласа, сына Япета и Климены, брата Прометея. В данном случае Атлас – это сын Посейдона и прекрасной дочери «туземца» Клито.

В «Критии» Платон еще раз повторяет, что океан в настоящее время недоступен для судов в результате катастрофы, постигшей остров, от которого остался лишь, «непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море...» Не подлежит сомнению, что здесь говорится о море по ту сторону Столпов Геракла. Однако именно этот отрывок вызывает много споров и для некоторых комментаторов является серьезным аргументом в пользу того, что весь рассказ Платона следует считать сказкой. Ибо в этой части океана нет никакого мелководья. Правда, в древние времена утверждали, что Атлантический океан непригоден для мореплавания из-за ила, который якобы мешает судам. Такого рода утверждения повторялись даже в более поздние времена, однако известно, что они распространялись преднамеренно и совсем не в связи с Атлантидой. Ими пользовались финикийские мореходы, чтобы отбить у конкурентов охоту совершать плавания в открытом море вдали от суши по ту сторону Столпов Геракла. Ведь именно там пролегал путь на Британские острова за оловом, к западным берегам Африки, а быть может, и к островам, которые были известны только самим финикийским мореходам.

Кроме того, отсутствие мелководий в настоящее время еще не свидетельствует о том, что они не могли существовать 2500 лет назад, во времена Солона. Так считает советский атлантолог Н. Ф. Жиров. И в исторические времена на Атлантическом океане случались землетрясения (например, в 1755 г.). В результате каждого из них могло произойти дальнейшее оседание морского дна, а мелководья могли исчезнуть бесследно. Ведь даже и сейчас время от времени отмечаются изменения структуры дна Атлантического океана.

Например, в 1957 г. вблизи острова Файал на Азорском архипелаге из океана появилась вершина вулкана. Несколько недель спустя островок имел уже площадь 6 км квад., а вулкан, который все еще извергал пепел, достиг высоты 200 м. Просуществовав всего лишь 30 дней, остров исчез в морской пучине.

Платон определяет размеры острова Атлантида, сравнивая его с Ливией и Малой Азией. Население его, согласно рассказу, составляло, видимо, несколько миллионов человек. Климат был похож скорее на климат Канарских, а не Азорских островов: атланты собирали два урожая в год – один после сезона дождей, а второй после искусственного орошения.

Атлантида по Донелли.

Многие современные авторы обращают внимание на необычайно достоверные представления Платона о геологической истории Греции. Пельский переводчик трудов Платона Владислав Витвицкий в своем комментарии к «Тимэю» пишет, что «изменения рельефа местности в районе Афин не произошли, по всей вероятности, в течение одной ночи, но в основном они описаны весьма правдоподобно». Геологи согласны с тем, что процесс смывания почвы, называемый денудацией и наблюдаемый на Земле и поныне, в рассказе Платона представлен реально и мог происходить сравнительно недавно, возможно даже на глазах людей. Не подлежит сомнению, что в ледниковый период, когда лед сковал огромные массы воды в северной части Европы, Азии и Америки, уровень ее в Средиземном море был примерно на 90 м ниже, чем сейчас. Очертания береговой линии этой части европейского континента представлены на прилагаемой карте.

Во времена Платона люди, разумеется, не знали о том, что когда-то был ледниковый период, и поэтому поразительно, насколько описание совпадает с теми фактами, которые известны сегодня; Поэт Валерий Брюсов писал: «Если бы хотели считать этот рассказ лишь плодом фантазии Платона, нам пришлось бы наделить его прямо-таки сверхчеловеческой гениальностью, благодаря которой он сумел предугадать научные открытия, которые были сделаны лишь спустя тысячелетия».

Кроме того, Брюсов замечает, что для описания идеального общественного строя в глубокой древности Платону совсем не нужно было придумывать мифический материк на Атлантическом океане. Местом описываемых событий он мог избрать любой район известного ему мира.