Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как что говорю? Они прибыли. Они были там в ожидании приказов. Тем временем Хасбулатов благодаря этим группам берет под свой контроль телевизионный центр «Останкино», Государственный банк, прокуратуру, министерство иностранных дел и так далее. Семьдесят пять объектов. Одним словом, забирает милицию, которая подчиняется министерству внутренних дел, и ставит своих людей.

— А министры безопасности и внутренних дел были согласны с операцией?

— Не только. Они ее поддерживали. Президент все узнал от меня, а не от них.

— Таким образом, министры безопасности и внутренних дел допустили создание этих групп?

— Особенно министр внутренних дел Виктор Ерин, который подписал и сдал объекты под охрану. Не информируя об этом президента.

Словом, путч по всем правилам. Со специальными вооруженными до зубов группами, захватом всех стратегических зданий столицы, от министерств до телекомпании, при молчаливом согласии министров безопасности и внутренних дел. А во главе — Руслан Хасбулатов, председатель Верховного Совета, противник Бориса Ельцина. Спас его, устранив трагическую перспективу, Михаил Полторанин. Когда он понял, что происходит, начал бить тревогу.

Сенсационное интервью Полторанина «Унита» опубликовала девятого января. А двенадцатого его перепечатала «Российская газета». Тогдашний официальный орган парламента сопроводил перепечатку своим комментарием: «Ну что тут скажешь?.. Очевидно, Михаил Никифорович, давая это интервью, находился в том же состоянии, в каком пребывала посленовогодняя Москва…»

Много шума было и вокруг опубликованной в марте 1994 года в «Общей газете» так называемой «Версии номер один». Генеральная прокуратура России по указанию тогдашнего и, о, генерального прокурора Алексея Ильюшенко даже начала проверку изложенных в статье сведений о «группе государственных деятелей, которая намерена осуществить попытку отстранения Бориса Ельцина от власти».

Главную роль в путче должен был якобы сыграть вицепремьер Олег Сосковец. Однако он не замедлил сделать заявление о своей непричастности к якобы готовящемуся перевороту. Московский мэр Лужков, чье имя тоже фигурировало в «Версии», счел необходимым дать пространные объяснения по телевидению. Всех переплюнул премьер Черномырдин, бросивший в Москве буксовавшие переговоры с Международным валютным фондом и срочно навестивший отдыхавшего президента в Сочи, где заверил его в своем исключительном почтении.

Контрразведке не пришлось долго искать автора «Версии номер один», который сначала в «Общей газете», а затем и в «Комсомольской правде» рассказал о кознях номенклатурных реваншистов за спиной президента России. Автор сам явился в редакцию «Общей газеты» и оказался… членом ее редсовета Глебом Павловским.

По словам сочинителя-одиночки, опубликованное является рабочим текстом, принадлежавшим ему лично, и представляет рутинную производственную справкукомпиляцию открытых данных, а жужжание всегдашних слов о «заговоре» связано с упорхнувшей от него черновой бумагой, помеченной «Версия номер один».

В тот день, когда Павловский шокировал прогорбачевскую «Общую газету» своим явлением народу с повинной, помощник президента по национальной безопасности Юрий Батурин торжественно заявил:

— Делается все, что надо: спецслужбы, правоохранительные органы занимаются поиском анонима. После того как он будет найден, можно будет ставить вопрос о возбуждении уголовного дела с обвинением в совершении тяжкого государственного преступления.

А в день, когда вышел номер «Общей газеты» с объяснениями Павловского, директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин уведомил общественность, что созданной ФСК совместно с прокуратурой небольшой группе удалось выявить конкретные персоналии. По его словам, злоумышленников установлено уже четверо.

Кабинетно-политологическая версия «переворота» была воспринята настолько всерьез и без сомнений, что даже Ельцин, осведомленный об успехах своих спецслужб, не стал высмеивать незадачливого аналитика, а сурово предостерег всех, что он хорошо проинформирован о желании некоторых политических кругов искусственно дестабилизировать обстановку в стране, «а если назвать вещи своими именами, любой ценой свалить президента».

После всполошившей первой «версии» появилась вторая и третья. «Как сообщили источники, близкие к информированным…» И далее — по канону. Сюжет — бродячий: грядет государственный переворот.

Финал этих историй, как правило, во всех случаях один: сенсационная информация оказывалась обыкновенной мистификацией. И пекутся эти сенсации по одному шаблону — в их основе некая аналитическая записка, отсутствие авторов и ссылок на то, как сей труд попал в газеты, копирование стиля политологических разработок, имеющих хождение в коридорах Кремля, Старой площади и Белого дома.

Каждый получает свое. Журналисты — работу, политики — допинг, общество — чтиво.

Даже самое заурядное криминальное происшествие экстраполируется на высшие политические сферы. В начале апреля 1996 года неизвестный в маске, подъехавший на грузовике «ГАЗ-66» к дому 10/1 по Осеннему бульвару, произвел три выстрела из снайперской винтовки с оптическим прицелом. С кем он сводил счеты, неизвестно.

Но Осенний бульвар — это Крылатское, где расположен престижный дом, в котором живет Ельцин. Если киллер там стрелял, то не в президента ли? Целый день радио держало слушателей в напряжении, передавая сообщение о найденной винтовке, брошенной преступником, двух гильзах калибра 7,62, шапке, маске и перчатках. Стрелявший якобы скрылся на «Жигулях».

Увы, снова ложная тревога. Выстрелы на Осеннем бульваре гремели не у дома Ельцина, как, задыхаясь от волнения, сообщали ведущие радиоканалов, а на довольно приличном расстоянии, в квартале, который не входит в зону ответственности службы безопасности президента.

Снова Ярославль. Четвертого ноября 1995 года на трибуну межрегиональной конференции чеченских диаспор поднимается некий гражданин и заявляет, что он представитель «Совета подпольных освободительных сил России».

Названия этой организации никто в зале до того не слышал. Чем она занимается — тоже. Оратор снисходительно просвещает публику:

— Наше движение вынесло смертные приговоры ряду высших должностных лиц страны, виновных в чеченской войне. Мне поручено сообщить высокому собранию, что эти приговоры в скором времени будут приведены в исполнение…

Изумленная публика узнает, что среди прочих приговоренных к смерти — президент Борис Ельцин.

Когда об этом чрезвычайно смелом заявлении стало известно в Ярославской прокуратуре, там сразу же вынесли решение о возбуждении уголовного дела по признакам статей 15 и 66 уголовного кодекса — приготовление к преступлению и убийству государственного или общественного деятеля (теракт).

Оратор к тому времени благополучно вернулся в Москву, где он имел постоянное место жительства. Правда, он нигде не работал, хотя имел вполне трудоспособный возраст — 55 лет. Задержали его работники Федеральной службы безопасности в Реутове, откуда он был этапирован в Ярославль. Там его поместили в местный СИЗО.

По документам он значился Михаилом Киселевым. Сотрудники службы безопасности президента покопались в своих компьютерных файлах и выяснили, что фамилия этого человека уже была зафиксирована год назад. Некий Михаил Киселев шумно витийствовал на многолюдных митингах в Москве, представляясь функционером тереховского «Союза офицеров». Народный трибун уверял, что не менее семи-восьми бригад спецназа Главного разведуправления Генштаба готовы выступить по первой же команде «Союза офицеров» и взять власть в Кремле, свергнув антинародный режим.

Потрясенные невероятной наглостью самозванца, руководители «Союза офицеров» поспешили откреститься и от агитатора-горлана, и от сделанного им заявления. Так, мол, и так, гражданин Киселев Михаил к их движению никакого отношения не имеет и в их сплоченных рядах никогда не состоял.

И вот прошлогодняя история повторилась. Да еще в более мрачном варианте.