Вот тогда здесь появились Преходящие.
Под многоцветным символом в форме розетки доска с загадочными словами, написанными неровными буквами:
Культура может быть продолжением.
Бессмертие — это не только загрузка памяти.
Поднимаясь по ступенькам, я миновал нескольких дитто самых разнообразных расцветок и оттенков, куривших и болтавших, словно у них не было никаких дел. У одних не хватало ног. У других рук. Третьи выглядели совсем уж непрезентабельно. Пройдя мимо, я нырнул в сумрачную прохладу вестибюля.
Дежурная — темно-коричневая реальная леди — сидела на табуретке у стола, заваленного бумагами и всем необходимым для оказания первой помощи. Она перебинтовывала руку какому-то Зеленому, похоже, сильно пострадавшему от ожога. Над головами медленно вращался какой-то символ, напоминающий цветок с широкими лепестками.
— Откройте рот и вдохните вот это. Женщина сунула в лицо бедняге какой-то шарик вроде попкорна, который с негромким треском лопнул. Роке с благодарной улыбкой втянул плотное облачко паров.
— Ваши болевые центры онемеют. Будьте осторожны. Любой ушиб или повреждение…
Я не мог ждать.
— Извините. Никогда тут не был, но… Она указала пальцем налево.
— Встаньте в очередь.
Я увидел длинную вереницу терпеливо ожидающих израненных дитто. Какие бы несчастья ни привели каждого из них сюда, их владельцы вряд ли пожелают обогатиться такими воспоминаниями. Но и к переработке они еще не были готовы. Древние инстинкты требовали бороться. Первейший императив Постоянной Волны — терпеть, выносить, держаться. Поэтому они пришли сюда. Как и я.
Но я не мог позволить себе быть терпеливым, а потому снова повернулся к ней:
— Пожалуйста, мэм. Хотя бы взгляните.
Она поднимает глаза, усталая и, возможно, раздражительная после долгих часов работы в этой самодеятельной клинике. Губы приоткрываются, но строгие слова застывают. Медсестра мигает и вдруг вскакивает.
— Эй, кто-нибудь! Помогите! У нас пожиратель!
То, что происходило потом, скрыто дымкой поднявшейся полубезумной паники. Суета из старой военной драмы. Место действия — госпиталь. Отпечаток времени — спешка, какая бывает при смене колеса на автогонках. Я лежал распростертый на грязном столе, вслушиваясь в звучащие надо мной слова тех, кто копался в моей спине самодеятельными, непростерилизованными инструментами.
— Это глиноед! Черт, посмотри, как он шевелится!
— Осторожнее, он большой. Хватайте клещи.
— Попробуйте захватить его целиком. В нашем штате глиноеды запрещены. Если найдем того, кто запустил это чудовище, денег хватит на оплату аренды.
— Быстрее, пока этот дьявол не сожрал что-нибудь жизненно важное. Эй, он нацелился на центральный узел…
— Дрянь. О… думаю… Есть!
— Ну и ну… вот жуть! А если у гадин разовьется вкус к реальной плоти?
— А почему ты думаешь, что в какой-нибудь секретной лаборатории не появились и такие?
— У тебя паранойя. Законы…
— Заткнись и опусти это чудовище в банку. Кто-нибудь, дайте мне гипс. Нервный узел не затронут. Думаю, все обойдется.
— Не знаю. Рана довольно глубокая, а парень почти свежий.
— Может быть, быстренько протестируем мотиваторы?
Я слышал все это как будто издалека. Они остановили боль — у кого-то хватило ума предусмотреть этот аспект при разработке моделей дитто: теперь того же требует и закон. Это объясняет также и факт существования нескольких бесплатных клиник. Я такой воспользовался впервые… насколько мне известно. Какая, если подумать, бессмыслица — тратить столько сил на спасение тех, кто в любом случае исчезнет через несколько часов. Большинство людей этого не понимают.
И все же я благодарен за помощь.