Другими словами, она меня прощает, хотя вообще-то мне следовало прийти лично. И все же обычно Уэммейкер куда саркастичнее.
— Надеюсь, назначенный бонус адекватно отражает степень моей благодарности за приложенные вами усилия по прекращению деятельности подпольного производства.
Никакого бонуса я еще не видел. Наверное, она послала его, когда я уже уехал из дому. Типично для маэстры. Все ради того, чтобы вывести меня из равновесия.
— С вами приятно работать, маэстра.
Я кланяюсь, и она едва заметно кивает, отчего золотистые локоны рассыпаются по плечам. Ни один из нас не одурачит другого. Как ни странно, это создает основу для взаимного уважения.
— Я такая невнимательная. Позвольте представить моих сотрудников. Вик Мануэль Коллинс и королева Ирэн.
Мужчина ближе. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я сразу чувствую, что замысловатые украшения маскируют текстуру серого дитто. Что касается титула, то когда-то «вик» имело некое значение. Со временем оно превратилось в модное словечко, получившее распространение в среде праздных богачей, большинство из которых никогда не были ни предпринимателями, ни вообще чем-то полезным.
Лишь одна из темнокожих женщин сделала пару шагов навстречу, признавая этим мое присутствие, но не предлагая руки. «Королева» — еще одна бессмысленность современного языка. Ладно, подождем — увидим.
Джинин предлагает сесть в удобное плюшевое кресло. Полосатый дитто предлагает угощение. У Серых есть обоняние, и я с удовольствием бросаю в рот трюфель, взрывающийся ароматической пылью у входа в горло. Вот и подарок Альберту. Интересно, почему Уэммейкер так расщедрилась перед копиями? Наверное, это тоже работа на образ.
Усевшись, я внимательнее присматриваюсь к той, что подключилась к Сети. Недалеко от нее большая комната, в которую входят и из которой выходят двойники одного и того же человека, хотя некоторые представляют собой уменьшенные на две трети копии. Около десятка толпятся вокруг мужчины с неразличимым лицом. Здесь также много аппаратов жизнеобеспечения.
— Я пригласила вас, мистер Моррис, чтобы обсудить небольшой вопрос, имеющий отношение к технологии и промышленному шпионажу.
Я поворачиваюсь к Уэммейкер:
— Маэстра? Я специализируюсь на розыске пропавших людей, нарушении авторского права и…
Она поднимает руку:
— Мы имеем основания подозревать факт разработки определенных технологических инноваций. Реализация планов разработчиков будет означать очень серьезный прорыв в направлении полного уничтожения авторского права. И достижения, о которых идет речь, уже тайно монополизируются.
— Понимаю. Но это незаконно…
— Совершенно незаконно. Технологии, о которых идет речь, крайней опасны при тайном использовании.
Возможно, только при чем тут я? Уэммейкер следовало бы обратиться к полиции и тем, кто занимается техническим шпионажем.
— Кого вы подозреваете?
— «Всемирные печи». Я качаю головой:
— Но… они же и сами передовые разработчики в области дублирования. Зачем?..
— Я знаю, мистер Моррис. — Она улыбается.
— Им ни к чему тайные производства. Они занимают доминирующее положение на открытом рынке.
— Естественно. «ВП» продолжают вести обычные коммерческие изыскания, постепенно улучшая уже имеющиеся на рынке модели. Технические детали таких усовершенствований можно сохранить в секрете до получения патента. Но даже в этом случае производитель обязан предупреждать общественность, если какие-либо нововведения грозят фундаментальными изменениями культуры, экономики, всего мира.
— Фундаментальные изменения?
Черт, ей удалось пробудить во мне любопытство. Но сейчас важно было то, что я не мог держать содержание разговора при себе.
— Возможно, маэстра. Должен сказать…
В разговор вмешивается парень с клетчатой кожей. Голос у него неожиданно глубокий для столь хлипкой фигуры.
— Из-под сияющих куполов «ВП» просачивается кое-какая информация. Они что-то замышляют. Что-то крупномасштабное, сулящее огромные перемены в голем-технологии.
Проклятое любопытство. Его не одолеть.