Ты надеешься остаться в живых. Хотя повсюду и везде тебя ждет смерть.
Ты знаешь это лучше других. Ты сам видел пустой ландшафт мира душ, видел несколько миллионов пятнышек — водорослей, до последнего момента цепляющихся за голый берег. Ты видел, как прыгают они в миг смерти, пытаясь достичь некоей неведомой цели, на существование которой намекают религии, к которой стремились еще древние художники, делавшие смелые наброски на стенах пещеры.
Да, пока что попытки заканчивались тем, что искры гасли. Но, падая, оставляли следы. Там, в пыли. И следы не исчезают.
Итак, что ты намерен делать? Рвануться к свободе и попробовать достичь высших пределов? Без запаса энергии, накопить которую пытался Йосил, твои шансы невелики. Он верно все рассчитал, хотя душа его и была изломана. Останешься здесь? Наполовину в этом мире и наполовину в другом? Будешь делить постель с Кларой и своим двойником, более похожим на человека, чем ты сам. С тем Альбертом, который ежедневно начинает жизнь в другом теле?
Что ж, может быть, из этого что-то получится. Но справедливо ли это?
Или попробуешь еще кое-что? Нечто творческое. Нечто такое, чего еще не видели.
Шансы, похоже, малы. Но ведь все зависит от старания, верно? У существ, восставших из плоти или грязи, ничего другого никогда не было.
Глава 74
ИМПРЕССИОНИЗМ
…или осваивая изящное искусство…
Спустившись по ступенькам, мы с Кларой прошли через розовый сад, мимо роскошной голубятни и оказались на зеленой лужайке, где Пэл и реальный Альберт играли со змеем.
Как и ожидалось, они привлекли к себе немалое внимание, но не секьюрити, а людей, живших в домах по другую сторону холма, предназначенных для прислуги. Небольшая толпа с удивлением наблюдала за редким зрелищем, а с десяток детишек с криками бегали по траве.
Даже в наш век технических чудес воздушный змей остается чем-то особенным.
Пэл явно наслаждался всеобщим вниманием. Пожалуй, давно я не видел его таким счастливым. Умело маневрируя змеем, он заставлял его взмывать в небо, парить или опасно нырять вниз, что вызывало притворно-испуганные крики собравшихся.
И только одна пара взрослых, стоявших поодаль, казалось, не разделяла общей радости и безуспешно старалась удержать трех своих отпрысков, притягиваемых ликующей толпой.
Повернувшись к сопровождавшему нас Платиновому, я спросил:
— Наследники? Он угрюмо кивнул:
— Племянники. Сыновья сводной сестры, умершей полгода назад.
Нелегкое признание. Но оно было частью цены, запрошенной нами.
— Они знают? ДитКаолин покачал головой:
— Их мать поручила мне… то есть Энею… вести их дела. Вы ничего не сделаете.
Клара вздохнула.
— Что ж, по крайней мере помните, что мы знаем. И будем смотреть в оба.
— В этом я уверен.
В голосе голема не было ни намека на недовольство или покорность. Мне стало как-то не по себе.
Нам не потребовалось много времени, чтобы забрать реального Альберта, Пэла и нашего шпиона-дитто. Змея мы оставили детишкам.
Пока лимузин вез нас домой, я думал о нашей «победе». Хотя мы и загнали великого Каолина в угол и вытянули из него правду, восторга я не испытывал. Возможно, когда-то, до Дерегуляции, ему и удалось бы предъявить обвинения в мошенничестве, шантаже и вымогательстве, но сейчас это уже не уголовное преступление, а гражданские правонарушения, от которых нетрудно откупиться.
Самое большое, что мы могли, это заставить его платить по максимуму и всячески мешать его планам.
Конечно, группу, работавшую над проектом «Зороастр», сохранят, включив в нее наиболее ретивых критиков. Будет образован какой-нибудь нейтральный фонд. Новые технологии начнут понемногу внедряться в жизнь. Но все же, похоже, социальной войны не избежать. Нас ждут интересные времена.
Другой фонд — там тоже не обойдется без Каолина — займется наследством Йосила Махарала. Здесь без крутых мер не обойтись, ведь задеты чувства миллионов людей, до сих пор считающих, что есть границы, которые нельзя переступать. Как будто человека можно остановить у границы, не позволить ему перешагнуть через нее.
О бедняжке Риту позаботятся, и уж она-то ни в чем нуждаться не будет. Врачи даже надеются научить ее сотрудничать с прошедшим курс лечения Бетой. Интересно, что из этого выйдет… Впрочем, миру не стоит забывать о том, с кем он имеет дело.
Что касается клиентов Каолина, то он уже сейчас готов продавать «туры в завтра» тем, у кого есть все, кроме времени. Но вскоре все поймут, что происходит, и тогда элите придется встать на сторону одной из враждующих фракций и добиться законодательного утверждения обязательной смертности для дитто.