Паруса в огне. Оперативный рейд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Катер вздрагивает и чуть кренится. Тяжелая сигара, начиненная взрывчаткой, грузно плюхается за борт, вздымает тучу брызг и мчится на врага, оставляя за собой ровный, в ниточку, барашковый след.

— Вторая — пошла! — сквозь зубы дает команду капитан. Снова вздрагивает катер.

— Пошли, родимые! — машет им вслед каской боцман Ваня.

Катер круто ложится на борт, делает вираж и удирает в сторону от разрывов. Сбавляет ход. Весь экипаж не отрывает глаз от каравана.

Еще гремят взрывы, проносятся низко над морем истребители, волнуется вздыбленная и опавшая вода. Но все замерло в страшном ожидании.

И вдруг огромный стальной ржавый корабль будто подпрыгивает серединой корпуса. У его борта встает толстый ствол воды. Корпус ломается, как деревянный, и его обломки устремляются вверх. А нос и корма оседают, круто уходят в воду.

Вспучивается зеленая поверхность, выбрасываются на нее обломки, все кипит, перемешивается. Пляшут рваные волны над местом гибели корабля. Крики, глухие взрывы, лопающиеся на воде громадные пузыри.

С ближайших кораблей спускают шлюпки. Взлетают ракеты. Ревут сирены.

Задание выполнено…

В одном из боев Егорка по-настоящему отличился. Заменив раненого пулеметчика, срезал трассирующей очередью вражеский истребитель.

— Отлично! — похвалил его капитан Кочетов. — И кто же тебя, Егорка, так стрелять научил?

— Фашисты, — не задумываясь, ответил матрос Егорка Курочкин.

Капитан странно взглянул на него — не сразу такой ответ понял. А потом дошло: самый лучший прицел у любого оружия — ненависть к врагу…

Да, фашисты нас многому научили…

И, как ни странно звучит, они научили нас воевать.

Нет, дело не в том, что мы перехватывали их опыт. Совсем не в том. А в том дело, что, сражаясь с врагом, узнавая его повадки, мы приобретали собственный опыт. Учились и на своих ошибках.

А главным нашим учителем была ненависть к врагу, посягнувшему на нашу землю, на наших детей и матерей, на все наше, советское. У каждого бойца был личный счет к врагу. А еще был счет общий — за поруганную, истерзанную Родину.

Да, ненависть… Но ведь и они нас ненавидели. До старых лет дожил, а все не пойму — они-то нас за что? Это ведь не мы к ним пришли убивать их детей, рушить их города, вешать их мирных жителей…

Вот минер наш Трявога. У него младший братишка был. В доме у них, в деревне, немцы стояли. И не какие-то там гестапо или СС, нормальные фронтовики, про которых теперь говорят… некоторые, что они нашим детишкам конфетки раздавали. А мальчонка приболел и всю ночь нудил: «Мам, попить… Мам, холодно… Мам, жарко…»

Немец терпел-терпел, а потом взял мальчонку за шиворот, вывел его во двор, у сарая застрелил и спать лег. Теперь ему больной мальчонка не мешал. Теперь, правда, его мать рыдала. Но это — во дворе, возле сарая…

Ненавидели они нас. И за людей не считали. И мы их тоже. Мы для них были недочеловеки, они для нас — людоеды фашистские.

Так что мы науку ненависти быстро прошли, на «пятерку» ее сдали…

Великая Отечественная война — это наша боль и горечь. Наша слава и гордость. Это наша святая память. Которую некоторые стараются стереть.

А вообще война — это работа; не только опасная, но и очень трудная.

Тяжелое было время. Особенно в первые месяцы. Трудно воевали. Неумело, если честно сказать.

Предвоенная боевая подготовка… Да нет, плохого не скажу, уровень у нее был довольно высокий, но она уже слабо соответствовала условиям такой войны, новой во всем. К тому же матчасть подводного флота тоже уже не отвечала современным методам ведения боя. Часть подлодок устарела морально, часть — физически.

Наша «Щучка» досталась нам после ремонта, после того героического надводного боя. Ремонт — ничего не скажу — был сделан добротно. Тем более, что весь экипаж к нему свои силы приложил. Чтобы поскорее в море выйти, за командира отомстить. А вот после ремонта…

После ремонта по техническим правилам подлодка должна пройти полный курс «реабилитации» — автономное плавание на весь срок, во всех режимах. Необходимо проверить работу всех механизмов и приборов вплоть до плиты на камбузе, герметичность отсеков, вооружение.

Надо и лодку почувствовать, изучить, понять, сжиться с ней, каждый каприз ее знать и уметь его использовать. Ведь у каждой лодки свой характер, свой на все манер, свой норов. По-разному они ведут себя на волне, по-разному погружаются, по-разному всплывают, идут под перископом, слушаются рулей.

Такой проверки у нас не было. Не нашлось для нее времени. И в первом же рейде конфуз случился.