— До сих пор дуется из-за машины, — предположила Лиза.
— Гиббон, — тихо сказал Мартин. — Вот еще один, кому не мешало бы слегка повеселеть.
Без суеты обычных дел, заполняющих день, привычный каркас нашей жизни стал расползаться; в Яме прошедшие часы, утро и вечер, паузы в разговорах превратились в текучую субстанцию, меняющую форму и смысл вместе с обитателями. Майк осознал, что наблюдает за остальными гораздо внимательнее, чем раньше. В то первое утро он притих больше обычного; он и не подозревал, что узнает так много нового о людях, с которыми в школе сталкивался каждый день. Он научился различать их дыхание, запомнил, как они сидят — Алекс скромно, скрестив ноги; Фрэнки чаще всего сворачивалась калачиком на боку; Лиз молчала и время от времени пролистывала маленький блокнот.
Кое-что его раздражало, а другое — неожиданно радовало и трогало. Краем глаза он все время видел дверь высоко в стене, над головой Алекс. Еще три дня — и они выйдут из Ямы.
— Мне кажется, — рассуждала Фрэнки, — что неважно, врешь ты нарочно или по ошибке. Результат в обоих случаях одинаков.
Алекс нахмурилась.
— Вовсе нет. Ведь если я соврала, значит, сознательно поступила плохо. Если же просто ошиблась, никто не виноват.
— Я понял, в чем разница, — обрадовался Джефф. — Если соврешь кому-то и потом человек об этом узнает, ты в дерьме. Но если ты просто ошибся, он не обидится.
— Нет, обидится, — возразила Фрэнки.
Джефф задумался.
— Пожалуй, — согласился он. — Наверное, может и обидеться.
— А как же ложь во спасение? — вмешался Майк.
Алекс сдвинула на кончик носа маленькие очки в металлической оправе.
— Не знаю, — она пожала плечами.
— Это то же самое, — решила Фрэнки. — Какая разница, сознательно ты врешь или нет: главное, что ты говоришь неправду.
Лиз оторвалась от блокнота.
— Разница есть, — тихо сказала она.
— Я один раз соврал, — начал было Джефф.
Но Алекс его прервала.
— Погоди, Джефф, дай послушать, что скажет Лиз.
— Я говорю, что разница есть, — немного удивленно повторила Лиз.
— И в чем же?
— В том, какое действие твои слова оказывают на тебя самого. Думаю, Фрэнки права: врешь ты нарочно или по ошибке, смысл сказанного не меняется. И Алекс тоже права: ведь если мы врем сознательно, этот выбор влияет на нашу личность.
И снова Майк понял, что многого не знал о своих друзьях.
— Не-а, — отмахнулся Джефф. — На меня ничто не повлияет.
— Может, ты просто не замечаешь, — улыбнулась Лиз.
— Только не надо задирать нос.
— Вот все и уладилось, — вмешался Майк. — Споры улажены, конфликты исчерпаны, представлены обе точки зрения.
На лице Лиз промелькнула легкая досада, и он немедленно пожалел о своем несерьезном тоне.
— Гадкая тянучка с розовым вкусом, — объявила Фрэнки, вынимая коробочку с рахат-лукумом. — Кто-нибудь хочет? Ладно, сама съем.