— Понятно... Так, значит, крошить их можно без проблем?
— Без больших, — ответила девушка.
Это совершенно так. Сила упырей в их бешеной ярости и многочисленности... И в этом же их слабость.
Странно? Вовсе нет. Просто в схватке с противником неопытным, нестойким и неумным данные качества — сила; а когда отряд вышколен в боях и каждый солдат стоек, хладнокровен, знает свой маневр — с таким противником у стада разъяренных придурков никаких шансов нет.
Бабай все это продумал.
— Ну ясно, — молвил он. — Значит, ты говоришь, гоблинов там нет?
— Не бывает, — подтвердила Тэйки.
Отношение гоблинов к вампирам, в общем, похоже на отношение людей к комарам — с той разницей, что мы-то от летучих кровопийц совсем никакого профита не имеем.
— Ясно, — повторил Бабай. — Раз так, то будем идти в два ряда, оружие на изготовку. Можно сказать, спровоцируем их. А как накинутся — огонь! Всю сволочь положим, какая только сунется.
Тэйки это понравилось.
— Попробуем, — сказала она. — Должно получиться...
И вот они стоят на границе вампирьего царства — когда-то парка, разбитого здесь в честь победы в Великой Отечественной, а теперь порядком одичавшего, заросшего диким кустарником... ну, если еще не леса, то уже и никак не продукта городских озеленительных служб.
Впрочем, теперь этот продукт стоял пустой и неуютный: голые сучья, почти черные стволы деревьев и мертвая тишина. Лишь голубые елочки, нежная хвоя которых издали похожа на бархат, как-то оживляли угрюмый, несмотря на синее безоблачное небо, пейзаж.
Сергей с любопытством смотрел на них. Таких прелестных елей он в своем лесу не видывал. Правда, там была своя красота, другая, и не хуже этой...
— Идем! — Голос Бабая выдернул Сергея из лирических элегий. Он вздрогнул и поспешил стать в строй.
План их командира был прост до гениальности. Шесть человек образуют коротенькую колонну: первыми идут Тэйки с Костей, затем попарно — Бабай с Гондурасом и Кишка с Сергеем. Все вооружены автоматами, у всех солидный запас патронов... Бабай даже расстался со своим ненаглядным «Зорро» — больно уж тяжел сей агрегат, не для долгого похода. Хранить его было поручено Шурупу, под личную ответственность — и здесь командир нашел верный ход. Малец аж чуть не задохнулся от гордости.
— Береги, как свою башку, — напутствовал Шурупа Бабай. — Тебе доверяю, никому другому. Понял?
— Понял, генерал! — Пацан пришел в восторг. — А стрельнуть из него можно?
— Я вот те стрельну! Не-ет, вижу я, ты еще дурак дураком... Все, давай сюда.
— Нет, нет! Я, генерал... виноват, я это... словом, больше не повторится.
Бабай подумал. Смягчился:
— Смотри.
— Все, все нормально. Я без глупостей.
И вот сейчас командир отщелкнул предохранитель до упора и передернул затвор. И все сделали то же самое. Жесткий железный лязг коротко секанул пространство — и вновь тишина.
— Хорошо, — похвалил соратников Бабай. — Ну, идем!
По схваченным морозом палым листьям идти было как по борцовскому ковру — упруго и плотно. Сергею это ощущение было очень знакомо: они с отцом хаживали и по предзимнему лесу, и в нем была своя особенная прелесть, не похожая ни на что другое... Запах! Особенная, тонкая свежесть, почти неуловимая...
— Готовность! — скомандовал Бабай.
Ну вот. Сергей опять очнулся. Лирик хренов!
Бабай был лидером, кроме всего прочего, еще и потому, что обладал чутьем на опасность. Ничего вроде бы не делалось кругом, стояла тишь — а он, Бабай, что-то ощутил, некую невидимую опасность, никак пока не давшую о себе знать, но...
Но оказался прав.