Ужас пирамиды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несчастные невольники, едва успевшие забыться тяжелым сном, осыпаемые безжалостными ударами, вынуждены были подняться на ноги и вновь тащиться куда-то в неизвестность. Участи их можно было только посочувствовать, так как перепуганные надсмотрщики вовсю орудовали кнутами, пытаясь свирепостью заглушить собственный страх. Чернокожие магометане весьма неохотно повиновались даже Хасиму, которого отчаянно боялись. На их лицах читалось огромное напряжение, и они старались держаться поближе к арабам.

Тем временем над деревьями появилась полная луна. Ночное светило казалось неестественно большим, мрачным, кроваво-красного оттенка. Зловещий резкий свет залил джунгли, разгоняя клубящиеся тени. Все еще вздрагивающий Али, в которого само присутствие Хасима вселяло уверенность, указывал путь. Что бы его ни напугало, оно было далеко, а могучий грозный хозяин — рядом.

Люди пробирались между деревьями, пока наконец перед ними не открылась большая, неестественно круглая поляна. Вековые деревья, вздымающие к небесам свои кроны окрест нее, стояли каким-то зловеще-симметричным строем, а их ветви, направленные к центру странной прогалины, были сухие и странно скрюченные. Больше всего Кейна поразило, что зловещая проплешина начисто была лишена растительности. Монотонность серой глины не нарушали ни травинка, ни кустик, ни цветок, ни мох, ни даже лишайник. Все живое здесь было истреблено, будто недавно здесь горел сильнейший огонь. А посередине этого заповедника смерти находилось то, что Али называл мавзолеем. С точки зрения англичанина, строение это больше напоминало пирамиду.

Это было чудовищное сооружение, сложенное из плотно пригнанных друг к другу исполинских каменных блоков, прямо-таки разившее первобытным злом. Кейну сразу же пришли на ум слышанные им от Н'Лонги истории о жутких вещах, будто бы по сию пору случающихся на таинственных просторах Черного Континента. И если пуританин раньше считал их страшилками для суеверных дикарей, сейчас он был готов без колебания в них поверить. Казалось, сама смерть правила этим местом вот уже множество столетий. И тем не менее Соломон шестым чувством уловил волны зла, расходящиеся от пирамиды словно бы в такт медленному биению сердца некоего гигантского чудовища, запертого внутри каменных стен.

Безучастные ко всему происходящему, до смерти уставшие рабы молча и терпеливо остановились под деревьями, едва их перестали подгонять удары бичей. Черные же магометане замерли на месте, сбившись в кучу и испуганно что-то лопоча. Зрелище черной пирамиды начисто лишило их мужества. Побуждаемые Хасимом арабы двинулись вперед, направляясь к каменному строению. Юсуф отобрал у стражника, приставленного к англичанину, веревку и сам повел Соломона. Так водят страшного зубастого мастифа: злобное создание чрезвычайно опасно, но в случае необходимости оно же и защитит.

Хасим был донельзя доволен.

— Я оказался прав, здесь покоится какой-нибудь могущественнейший султан! — постукивая ножнами по стенам пирамидального строения, заявил шейх.

— Странные это камни. Уж больно они черны и зловещи... — бормотал себе под нос Юсуф. — И откуда только они здесь могли взяться? Опять же, зачем возводить усыпальницу великого султана на расстоянии многих дней пути от ближайшего человеческого селения? Я понимаю еще, будь здесь, вокруг, развалины древнего города... Что-то тут не так...

Наклонившись, седобородый мудрец принялся изучать тяжелую, явно металлическую дверь, запертую на массивный замок. Стыки железного полотна с камнем были запечатаны, вернее сказать, заплавлены каким-то неведомым образом. На самой двери бледно светились какие-то символы, в которых пуританин с некоторым трудом опознал буквы древнееврейского алфавита. Несомненно их тоже узнавший араб, охваченный дурными предчувствиями, покачал головой.

— Я не могу прочитать, что здесь написано, — обратился он к Хасиму, кадык старика подергивался. — Только сдается мне, что оно и к лучшему. Ни к чему смертному отягощать себя подобными знаниями. Древние владыки, наделенные великим разумом и силой, пожелали наложить нерушимое заклятие на эти двери, что бы они ни скрывали. Внемли хоть раз доводам разума, Хасим ибн Сайд! Нужно поскорее уходить отсюда, пока нас не покарал гнев Аллаха. Древнее зло таится здесь, и до сих пор оно не обессилело и исполнено ненависти к сынам Адама...

Но охваченный золотым безумием шейх лишь отмахнулся от доводов старого книгочея.

— Кто бы ни лежал здесь, он не исповедовал истинную веру, — объявил он во всеуслышание. — Так почему бы нам не воспользоваться его богатствами, которыми, без всякого сомнения, изобилует усыпальница неверного? Вперед, неустрашимые тигры ислама, за этими дверями нас ждет великая добыча!

Кое-кто из магометан, больше доверявших мудрости Юсуфа, чем жадности своего шейха, с сомнением качал головой, но слово Хасима было законом. Шейх подозвал к себе одного из своих соплеменников. Подошедший к нему араб был совершенно лыс, а на его могучих руках и торсе бугрились огромные мышцы. В руках он сжимал самый большой боевой молот, какой когда-либо доводилось видеть Соломону.

Великан занес молот над головой, и... его остановил предостерегающий крик Кейна.

Пуританин мог поклясться, что в этот момент услышал нечто совершенно невозможное. Сомневаться в древности сего зловещего каменного сооружения не приходилось. Также было ясно, что запечатанный многие сотни или даже тысячи лет тому назад вход в пирамиду с тех пор ни разу не открывался. И тем не менее до ушей Соломона донесся явственный звук шагов за дверью! Туда и обратно, от стены к стене, нечто невообразимо отвратительное мерило шагами свою тюрьму.

Словно ледяные пальцы ужаса проникли внутрь черепа англичанина. Теперь он сам не мог бы сказать, прозвучал ли звук таинственных шагов, наполнивших жутью его душу, на самом деле или же в глубинах его мозга, как не раз бывало прежде, пробудились какие-то неведомые способности. Но только одно пуританин знал наверняка: само его существо содрогалось в такт ужасающей размеренной поступи некоего дьявольского создания. Создания, терпеливо ожидающего своего часа за черными стенами...

И настолько было ужасно это нескончаемое и монотонное движение, что пуританин не смог удержаться, предупреждая своих кровных врагов.

— Остановитесь! — выкрикнул он. — Хасим! Будь я проклят, но там внутри нас поджидает какая-то нечисть!

Хасим предостерегающе вскинул руку, повелевая здоровенному арабу остановиться. Шейх внимательно прислушался... Остальные арабы тоже напрягали слух. Над выжженной поляной повисла такая плотная тишина, что ее, казалось, можно было резать ножом.

— Клянусь колючим хвостом Иблиса, я ничего не слышу, — проворчал какой-то бородатый воин.

— Я тоже ничего не слышу! — отозвался его одноглазый сосед.

Все новые голоса присоединялись к ним:

— И я...

— Я тоже! Да проклятый франк спятил от страха!

— Может быть, ты что-нибудь слышал? — с обманчивой мягкостью поинтересовался Хасим у Юсуфа.

Старый мудрец в неуверенности сжимал и разжимал руки. Ему явно тоже было не по себе.

— Нет, Хасим, я ничего не слышал... — Он замолчал. — Но может быть, стоит прислушаться к словам Сулеймана? — выдавил он из себя наконец.

Кейн и сам спросил себя, не могли ли ему шаги померещиться. Но в глубине души он твердо сознавал, что его разум сейчас был ясен и тверд. Более того, пуританин вполне отдавал себе отчет в том, что своей сверхъестественной чувствительностью он обязан одной ужасающей ночи в безымянной деревне на побережье, куда его много лет назад занесли поиски Ле Лу, и долгим общением с посохом вуду, который сейчас сжимали дрожащие от страха тощие пальцы арабского мудреца.

Хасим пренебрежительно рассмеялся и опустил руку, давая команду великану продолжить свою работу. Молот с чудовищным грохотом обрушился на железную поверхность. В одно мгновение на двери потухло слабое мерцание литер, а мглистые джунгли наполнились странным эхом, напоминавшим, скорее, стон демона.

Раз за разом обрушивался на дверь тяжелый копер, направляемый всей мощью могучего тела. А в перерывах между ударами Кейн все так же ясно, как и в первый раз, слышал медленные глухие шаги, ритм которых не изменился ни на йоту. Предчувствие чего-то непоправимого крепло в душе пуританина. И в этот момент он, Соломон Кейн, ни разу в жизни не убоявшийся врага — ни адской твари, ни человека, ощутил, как когтистая лапа сверхъестественного ужаса сжимает его сердце...