Я почувствовала в его голосе знакомые вкрадчивые нотки и заблокировала сознание: никто не смеет внедряться в мой мозг без приглашения.
– Почему бы вам самому прежде не ответить на несколько вопросов? Например, как вы здесь очутились?
Он пожал плечами: даже такое простое движение вышло у него элегантно. На нем был черный свитер и простые черные брюки. У меня возникло странное чувство, будто я вижу его не таким, каков он есть на самом деле: настоящий Кристиан должен быть одет в шелковую рубашку с жабо и кружевными рукавами. Я представила его в цветном жилете, какие носили двести лет назад, в обтягивающих бриджах и сапогах до колена. И непременно с хлыстом в руке – наверняка он умелый наездник.
– Хотел побеседовать с вами. Я не знал, что у вас уже есть посетитель. – Он оглянулся на кота, вылизывавшего брюхо. – Равно как и того, что вам будет неприятно мое присутствие. После небезызвестных вам грустных событий я понял, что многое между нами осталось невысказанным.
– Угу, – кивнула я. Нельзя сказать, чтобы он меня убедил. – К примеру, мы так и не выяснили, чем вы занимались прошлой ночью и как вам удалось так быстро скрыться? Подождите-ка, сперва ответьте на самый главный вопрос: вы – вампир?
Золотисто-карие глаза блеснули, одна бровь дрогнула. Больше Кристиан ничем не выдал своего волнения.
– Я принадлежу к Темному Моравскому братству. Нас еще называют Темными.
Можно подумать, мне это о чем-то говорит!
– Значит, вы вампир?
Вместо ответа он элегантно развел руками.
– Ладно, ставим вопрос ребром: вы пьете человеческую кровь, чтобы выжить?
Кристиан так и обмер.
– Да, – наконец признался он. Его бархатистый голос придал этому слову особую вескость.
– Вы бессмертный?
Он колебался.
– Меня можно убить.
– Как и все живое. Снова перефразирую вопрос: в каком году вы родились?
Он не сводил с меня взгляда.
– В сто двенадцатом году от Рождества Христова.
Я произвела в уме быстрый подсчет.
– Значит, вас смело можно назвать бессмертным. Любите загорать на солнышке?
На его губах заиграла легкая улыбка. Эх, ну почему я не эта улыбка!
– Загорать? Нет. Мне вреден солнечный свет.
– Прекрасно. Выходит, вы, – я принялась загибать пальцы, – пьете кровь для поддержания жизни, более-менее бессмертны и избегаете солнечных лучей. А говорите, не вампир!
– Темных часто причисляют к вампирам, – признал он.
– Вы хотите сказать, что есть одно «но»?
Кристиан улыбнулся еще шире, и я почувствовала, что мне стало слишком жарко в своих уютных трениках.
– Мифология вампиров напоминает историю Темных, но это далеко не равнозначные понятия.
– Ах, вот оно как… Стало быть, вы – добрый вампир? Квазивампир? Этакий вампир облегченного типа? Творите добрые дела? Или тот вампир, что носит на плече боевой топорик, сбивает людей с ног и режет себя на кусочки с целью позабавиться и заодно деньжат заработать?
У Кристиана хватило наглости принять страдальческий вид.