Полярные моря: читать начало книги онлайн

«ЛУЧШИЕ ОФИЦЕРЫ И МАТРОСЫ…»

1815 год. Просторный кабинет в здании Адмиралтейства в Лондоне. За низеньким столиком сидит молодой писарь и пишет под диктовку расхаживающего позади него человека. Джон Барроу диктует свою книгу «Хронологическая история путешествий в арктические районы», которая должна выйти в свет в будущем году.

– Нет, никаких сомнений, что в арктических экспедициях сформировались самые лучшие офицеры и матросы нашего флота.

Под флотом всегда понимается королевский военно-морской флот.

У Джона Барроу красивое удлиненное лицо, голубые глаза. На нем черный редингот, белая рубашка с широким открытым воротом и черный шелковый галстук – он воплощение строгой британской элегантности. Изысканный стиль письма и речь выдают выпускника Оксфорда. Джон Барроу возведен в дворянское звание – к нему обращаются сэр Джон. Однако родился он в довольно бедной семье, еще мальчиком работал на литейном заводе в Ливерпуле, затем ходил матросом гл китобойце. Его карьера может служить примером неукротимой энергии. Барроу поднялся вверх по социальной лестнице без чьей-либо помощи. Ныне он секретарь Адмиралтейства, основатель Королевского географического общества, главный вдохновитель арктических экспедиций, которые состоятся в первой половине XIX века.

Сэр Джон сказал «лучшие офицеры и матросы». С ним трудно не согласиться, когда вспоминаешь о тех условиях, в которых люди в течение веков пытались покорить полюса земли, и не следует забывать, что речь идет не только о моряках – ведь путь проходил и по арктическим льдам, и по антарктическим снегам. В начале XX века отчеты газет и журналов о покорении полюсов были для большинства читателей увлекательнее любого романа, и интерес к полярной эпопее не остыл до наших дней. Помню, как я буквально пожирал брошюрки, в которых рассказывалось о полярных экспедициях. К горлу подкатывал комок, когда я читал про мужественного Отса, одного из членов экспедиции Скотта к Южному полюсу (1912 год), который, обморозив ноги, ушел в пургу, чтобы не быть обузой своим полуживым от голода товарищам.

– Пойду пройдусь. Хочу немного подышать воздухом.

Он думал: «Одним ртом меньше. Быть может, друзьям удастся выжить».

В хронике полярных экспедиций мы встречаемся не только с героическим альтруизмом, ибо ни одно предприятие не бывает полностью бескорыстным. Первыми к полярным областям приблизились рыбаки и охотники (они пересекли Южный и Северный полярные круги); бывало, что люди искали в высоких широтах убежище, как случилось с викингами, изгнанными из Норвегии. И до и после них в высокие широты заходили баски и кельты, которые охотились на китов и ловили треску в окрестностях Ньюфаундленда и Лабрадора. Отважные и необузданного нрава люди, обладавшие невероятной выносливостью, заходили далеко в Южные моря, охотясь на китов и истребляя великое множество тюленей. Нам мало известно о плаваниях этих пионеров, поскольку они хранили в тайне излюбленные места охоты и рыбной ловли, а к тому же зачастую не умели ни читать, ни писать.

Это походы рыбаков и охотников на морских животных начались задолго до снаряжения специальных экспедиций. Организованное наступление на Северный Ледовитый океан – начнем с него – было вызвано теми же побуждениями, которые заставили отправиться в неизвестность Колумба, Васко да Гаму и Магеллана, – жаждой золота, пряностей и прочих богатств Востока.

В 1530 году лондонский негоциант Роберт Торн писал королю Англии Генриху VIII: «Наша коммерция чахнет, а испанцы и португальцы богатеют. Мы тоже должны добраться до Индии, но не тем путем, который с благословения папы[1] захватили Испания и Португалия. Если Арктическое море судоходно, то, взяв курс на север, а затем спускаясь на юг, мы отыщем более короткую дорогу к островам Пряностей». Отдадим дань гениальной для той эпохи географической интуиции этого купца.

Первым кораблем, которому в 1958 году удалось проделать путь, указанный Торном, стала американская подводная лодка «Наутилус». Но «Наутилус» прошел подо льдами, а в XVI веке о подобном и мечтать было нельзя. Все мореплаватели, которые поднимались в высокие широты, наталкивались на вечные льды и быстро пришли к выводу, что единственный выход – обогнуть их.

С востока или запада? Три века Великий час Арктики пройдет в поисках Северо-Восточного и Северо-Западного проходов. Мы не станем перечислять одиночек (в основном англичане), которые с 1535 по 1550 год отплывали в направлении вечных льдов и никогда не возвращались либо возвращались и заявляли: «Лед повсюду, прохода нет». В 1551 году состоялась первая организованная попытка. Решение о ней было принято во время встречи нескольких лондонцев за «круглым столом».

– Нам необходимы средства. Надо основать акционерную компанию.

Среди основателей компании – географ Ричард Хаклюйот, его кузен Ричард, «юрист и одновременно эксперт по товарам», кэмбриджский математик Джон Ди и Себастьян Кабот, сын известного мореплавателя Джона Кабота. Общество получает развернутое и живописное наименование в духе той эпохи: «Компания купцов-предпринимателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений, неведомых и даже доселе морским путем не посещаемых». Себастьян Кабот, избранный управляющим (ныне соответствует должности президента – генерального директора), изложил свою точку зрения в следующих выражениях:

– Мой отец добрался в 1497 году до берегов Лабрадора и не нашел прохода в этом направлении. Недавно, между 1534 и 1542 годами, там же потерпел неудачу француз Жак Картье. Поэтому лучше отправиться на поиски Северо-Восточного прохода, ибо наши усилия и деньги не будут потрачены впустую, даже если экспедиция не выйдет в Тихий океан. В этом случае наши купцы-предприниматели смогут торговать с Московией, где живут цивилизованные люди.

Англия вывозила в те времена шерсть, масла и краски, а также различные мануфактурные товары. Английские моряки знали арктические моря только до мыса Нордкап.

Сэр Хью Уиллоуби, назначенный главой экспедиции, был известным капитан-генералом сухопутных войск, который ничего не смыслил в навигации, но пользовался поддержкой двора – важное преимущество в глазах знатных лиц, купивших акции. Ричард Хаклюйот, географ, настоял, чтобы помощником Уиллоуби стал Ричард Ченслер.

– Во всей Англии нет лучшего моряка. Благодаря своим навигационным знаниям он будет пользоваться непререкаемым авторитетом на наших трех судах.

То были три торговых судна – «Бона Эсперанса» («Добрая надежда»), «Эдуард Бонавенчур» («Эдуард Благое Предприятие»), «Бона Конфиденсия» («Благое упование») – не столь прочные, как каравеллы Колумба, и обладающие к тому же худшими мореходными качествами. Выбор пал на них по причине малой осадки, «чтобы они с легкостью поднялись вверх по течению рек Центральной Азии». Обратите внимание на деталь, свидетельствующую о несокрушимом оптимизме: подводные части судов были обиты свинцом «для защиты корпуса от червей, которыми кишит Катайское море». В своих замыслах организаторы уже прошли полюс.

Себастьян Кабот дал последние наставления Уиллоуби и Ченслеру от имени компании:

– По возвращении вам надлежит представить полный отчет о странах, которые вы посетите, и об их обитателях. Нас прежде всего интересуют подробные сведения о природных богатствах и возможностях торговых сношений. Вместе с вами отправятся многие купцы Сити. А поскольку ваши экипажи набраны из невежественных и грубых матросов, вам вручается письмо с указанием некоторых деталей.

Детали касались прежде всего дисциплины. Капитанам вменялось в обязанность пресекать употребление любых богохульных, ругательных и непотребных слов, а также запрещать карточные и другие азартные игры. Применение силы по отношению к местному населению разрешалось лишь в крайнем случае. К женщинам предписывалось относиться уважительно.

Капитаны, до сведения которых Уиллоуби довел эти инструкции, только молча качали головой. В письме содержались и другие уточнения: «Если туземцы разложат на песке каменья, золото, металлы и прочие подобные вещи, ваши лодки могут приблизиться и осмотреть эти вещи. Следует бить в барабан или играть на других музыкальных инструментах, чтобы у них возникло желание увидеть и услышать ваши инструменты и голоса. Но старайтесь держаться подальше от опасности и не выказывайте никаких знаков враждебности или суровости».

Трогательные предосторожности, когда знаешь, с какой яростью холодное море болтает крохотные суденышки у северных берегов Норвегии. «Невежественным и грубым матросам», напуганным невиданными снежными и ледяными бурями, не до богохульства, а тем более не до игры в карты. Они в большей мере заняты тем, что просят милости у неба. Буря разметала суда экспедиции. «Бона Эсперанса» и «Бона Конфиденсия» находятся почти в бедственном состоянии, течения и ветры с огромной скоростью влекут их вдоль Кольского полуострова. В конце концов им удается стать на якорь в устье речушки Варзина, в районе Иоканги. Местность наводит уныние: вокруг ни деревца, только бьются на заполярном ветру тощие травы, лишь кое-где прикрывающие голую землю. Ни одной живой души, куда ни кинь взгляд. Суда пришли в плачевное состояние, они не могут выйти в море. Что делать?

До XIX века ни один полярный исследователь не решался остаться на зимовку по своей воле. Страх перед бесконечной полярной ночью был слишком велик. Он происходил от извечного космического ужаса, который тысячелетиями охватывал людей при приближении зимнего солнцестояния: не исчезнет ли солнце навсегда?

Моряки «Бона Эсперансы» и «Бона Конфиденсии» прибыли на почти пустынные берега Кольского полуострова 18 сентября, когда уже приближалась зима. Тщетными были их попытки спастись от одиночества: «День за днем мы исследовали унылый, покрытый снегом берег – к востоку, к западу, к югу, но ни разу не видели человеческого существа. Нам встречались только моржи, олени, медведи и песцы». И каждый день солнце спускалось все ниже к горизонту. Затем наступила великая ночь.

Лишь следующей зимой карелы наткнулись на два безмолвных корабля-призрака и шестьдесят четыре трупа. Они нашли записи, сделанные рукой Уиллоуби и датированные январем 1554 года; последние строки написаны в разгар полярной ночи. Скорее всего люди погибли от цинги. Они, наверное, питались лишь соленой говядиной и треской из своих запасов, не сумев убить ни одного из тех животных, о которых говорил Уиллоуби.

[1] Папскими буллами 1491 и 1493 гг., а затем Тордесильясским договором 1494 г. были поделены сферы колониальных захватов между Испанией и Португалией. Разграничительная линия проходила приблизительно по 38° западной долготы. К западу от этого меридиана простирались владения Португалии, к востоку – Испании.