Они вошли в маленькую комнатку, служившую амбулаторией. Полина Андреевна показала на деревянный топчанчик, обтянутый клеенкой, и пригласила:
— Садитесь, я вас слушаю.
Тынэна с Виктором сели рядом.
Моряк снял фуражку, положил на колени, и тут Тынэна заметила, что держалась она с помощью бумаги, заложенной за внутреннюю сторону околыша.
— Дело в том, — начал Виктор, — что мы занимаемся консервацией автоматических маяков на зимний период.
Виктор говорил обстоятельно и громко, словно отвечал хорошо выученный урок.
— На обратном пути от Колючинской губы мы подстрелили моржа, — продолжал моряк. — С него все и началось. Мы его разделали, вынули печень, и наш кок поджарил ее. Все мы ели, и с нами ничего не случилось, кроме нашего механика. Плохо ему. Говорит — наверно, отравился печенкой.
До этого внимательно слушавшая Полина Андреевна вдруг прервала моряка:
— Стул?
— Что? — поначалу не понял моряк, потом догадался, о чем идет речь, и смущенно сообщил: — Вот именно — у него нехороший стул.
— Пошли! — Полина Андреевна решительно поднялась с места.
На шлюпке нырнули в густой туман, и скоро из мокрой пелены показалась моторно-парусная шхуна «Вымпел». Она была хорошо знакома Тынэне: шхуна ходила между бухтой Провидения и мысами северного побережья Чукотского моря, обслуживая навигационные знаки и маяки.
По короткому штормтрапу поднялись на палубу.
— Где больной? — спросила Полина Андреевна.
— У меня, в капитанском салоне, — ответил Виктор.
Салон капитана едва превышал по площади крохотную комнатку в интернате. Тынэна с любопытством огляделась. У покатой корабельной стенки она увидела койку, похожую на низкий ящик без крышки, и лежащего на ней человека. Над иллюминатором к деревянной обшивке были привинчены большие морские часы-хронометр.
— Проходите, доктор, а мы выйдем, не будем вам мешать, — сказал капитан и поднялся на палубу.
Тынэна неловко поднялась вместе с капитаном на мостик. Моряки, толпившиеся на носу корабля, с любопытством поглядывали на девушку.
Виктор сказал Тынэне:
— Это все мои друзья. Вместе учились в Ленинграде, в арктическом училище. На третьем курсе. Вместе просились на фронт, а вместо фронта угодили сюда. Вот и ходим теперь на этой посудине. Но я добьюсь своего!
Виктор сердито рубанул по воздуху кулаком, и Тынэна не могла сдержать улыбку.
Виктор смешался, посмотрел на сплошную стену тумана и спросил:
— Вам приходилось есть моржовую печенку?
— Всю жизнь, — ответила Тынэна.
— Простите, я все забываю, что вы чукчанка.
— Ничего, — ответила Тынэна.
Виктор вдруг начал рассказывать о себе, о своих родителях, живущих в маленьком стойбище Пинакуль, сообщил, что его отец — известный морской охотник и китобой.
Тынэна молча слушала его и думала, что она впервые на палубе настоящего корабля. Рядом с ней молодой симпатичный капитан, похожий больше на ученика старшего класса, чем на морского волка. Какой он светлый, простой и милый парень! Тынэна внимательно смотрела на него, а Виктор, пряча от смущения глаза, все говорил и говорил:
— Скоро снова пройдем этим маршрутом. Пока не появятся льды, будем заниматься навигационным хозяйством. Мало ли что может случиться. А вдруг война с японцами…
Из капитанского салона появилась Полина Андреевна.