– Но Биггер…
– Проваливай на свои курсы, понятно?
Она круто повернулась и пошла по тротуару. Он понял, что мать говорила о нем с Верой и Бэдди, сказала, что, если он опять попадется, его уже не пошлют в исправительную школу, как прошлый раз, а прямо засадят в тюрьму. Что мать говорит о нем с Бэдди – это наплевать. Бэдди хороший парень. У самого голова на плечах есть. Но Вера – девчонка, дура, что ни скажи, всему верит.
Он зашагал к биллиардной. Подходя, он увидел Гэса, шедшего ему навстречу. Он остановился и стал ждать. Это Гэсу первому пришла в голову мысль о налете на Блюма.
– Здорово, Биггер!
– Что слышно, Гэс?
– Ничего. Джо и Джека не видел?
– Нет. А ты?
– Нет. Сигареты есть?
– Есть.
Биггер вытащил из кармана пачку и протянул Гэсу; закурил сам и дал ему прикурить. Они прислонились к красной кирпичной стене и курили; сигареты белели на черном фоне подбородков. Биггер смотрел на восток, где солнце разгоралось ослепительной желтизной. В стороне по небу плыли разорванные белые облака. Приятно было попыхивать сигаретой, ни о чем определенном не думая. Внимание скользило, задерживаясь на незначительных уличных сценах. Он машинально провожал взглядом каждую машину, проносившуюся с шуршанием по гладкому черному асфальту. Прошла мимо женщина, и он смотрел на ее покачивающиеся на ходу бодра, пока она не скрылась в подъезде. Он вздохнул, почесал подбородок и сказал негромко:
– День сегодня теплый.
– Да, – сказал Гэс.
– Солнце лучше греет, чем паршивые батареи дома.
– Да, хозяева не очень-то стараются топить.
– Квартирную плату требовать – это они знают.
– Хорошо бы скорей настало лето.
– Угу, – сказал Биггер.
Он потянулся всем телом и зевнул. На глазах у него выступили слезы. Четкие контуры стального и бетонного мира расплылись зыбкими волнами. Он моргнул, и мир снова сделался твердым, машинным и ясным. Какое-то движение в небе заставило его поднять голову; он увидел узкую белую ленту, извивающуюся в глубокой синеве.
– Смотри! – сказал Биггер.
– Чего?
– Самолет слова пишет, – сказал Биггер, указывая пальцем.
– Ну!
Они следили за тоненькой полоской белого дыма, заплетавшейся в буквы: ПОКУПАЙТЕ… Самолет летел так высоко, что временами терялся в слепящем свете.
– Его и не видно, – сказал Гэс.
– Как будто маленькая птичка, – пробормотал Биггер, по-детски удивленно вздохнув.
– Здорово летают белые, – сказал Гэс.
– Да, – сказал Биггер, жадно всматриваясь. – Им все можно.
Крошечный самолет бесшумно кружил и петлял, исчезал и появлялся вновь, волоча за собой длинный белый пушистый хвост, ложившийся завитками, точно выдавленная из тюбика зубная паста; завитки разбухали, редели по краям и медленно таяли в воздухе. Самолет выписывал второе слово: ГАЗОЛИН…
– А на какой он высоте? – спросил Биггер.