– Мой брат уже достиг неувядаемой славы,– с жаром ответила госпожа,– и этого более чем достаточно, чтобы вам ответить. Нет, я просто ищу справедливости. Ребенок, которого вы готовы убить, вовсе не отпрыск этого мальчишки Петуха.
Данное заявление показалось в высшей степени абсурдным.
– А чей же он? – нетерпеливо спросил Актеон.
Госпожа на мгновение заколебалась и ответила: – Моего мужа.
Эти слова были встречены недоверчивым фырканьем:
– Правда – это бессмертная богиня, госпожа,– сурово проговорил Медон, старший по сисситии.– Нужно набраться мудрости и дважды подумать, прежде чем позорить ее.
– Если не верите, спросите мать ребенка.
Равные отнеслись к возмутительным заявлениям госпожи с явным недоверием. Тем не менее все взгляды обратились к бедной молодой женщине, Гармонии.
– Это мой ребенок,– страстно вмешался Петух,– и больше ничей.
– Пусть скажет мать,– оборвала его Арета и обратилась к Гармонии: – Чей это сын?
Несчастная девушка испуганно забормотала что-то. Арета держала младенца перед Равными.
– Пусть все видят: ребенок хорошо сложен, крепок членами и голосом, в нем таится живость, ведущая к силе в юности и к доблести в зрелости. Она повернулась к девушке.
– Скажи этим людям. Мой муж ложился с тобой? Этот ребенок его?
Нет… да… я не…
– Говори!
– Госпожа, ты запугиваешь девушку. – Говори!
– Он от твоего мужа,– пробормотала девушка и разразилась рыданиями.
– Она лжет! – крикнул Петух, за что тут же получил жестокий удар; из разбитого носа хлынула кровь.
– Конечно, она не призналась бы тебе, своему мужу, обратилась госпожа к Петуху.– Ни одна женщина не призналась бы. Но это не меняет дела.
Полиник указал на Петуха.
– Единственный раз в жизни этот негодяй говорит правду. Он родил этого щенка!
Полиника яростно поддержали остальные. Медон обратился к Арете:
– Я бы лучше пошел с голыми руками против львицы в ее логово, чем столкнуться с твоим гневом, госпожа. Я не могу не одобрить твоих мотивов. Как жена и мать, ты стремишься спасти жизнь невинному. Тем не менее мы знаем твоего мужа с тех самых пор, как сам он был таким же младенцем. Никто в городе не превзойдет его честью и верностью Мы не раз были с ним в походах, когда он имел возможность, богатую и соблазнительную возможность проявить неверность. И ни разу он не поколебался.
Все страстно подтвердили его слова.
– Тогда спросите его,– потребовала Арета.
– Мы не будем этого делать,– ответил Медон.– Даже ставить под вопрос его честь было бы постыдно.
Равные сплоченно, как фаланга, повернулись к Арете. Но, вовсе не оробев, она дерзко, спокойным и властным тоном, встретила строй воинов.
– Я скажу вам, что вы сделаете,– заявила Арета, подступив к Медону, старшему по сисситии.– Вы признаете этого мальчика отпрыском моего мужа. Ты, Олимпий, и ты, Медон, и ты, Полиник, поручитесь за него и зачислите его в агоге. Вы заплатите за него налоги. Он получит приличное имя, и это имя будет Идотихид.
Для Равных это было слишком. Заговорил кулачный боец Актеон:
– Ты бесчестишь своего мужа и память своего брата одним таким предложением, госпожа.