Я всегда боялся моря, а особенно в безлунную ночь, когда находишься во власти незнакомых людей. Наш капитан настоял, что возьмет с собой двух братьев, хотя один мужчина и мальчик вполне могли управиться с легкой лодкой. Я знаю этих прибрежных жителей и моряков и не доверяю им. Почти все они промышляют пиратством. Эти братья, если они действительно были его братьями, оказались неуклюжими увальнями, еле способными связать два слова, с густыми-прегустыми бородами, росшими прямо от глаз и плавно переходившими в спутанную растительность на груди.
Прошел час. Лодка мчалась чрезвычайно быстро; над темной водой далеко разносились всплески весел от транспортов и даже слышался скрип уключин. Александр дважды велел пиратам снизить ход, но перевозчик только рассмеялся и сказал, что мы находимся под ветром и нас никто не услышит, а даже если и услышат, то примут за участников конвоя или за зевак, желающих посмотреть на дело.
Как и следовало ожидать, как только береговая линия за спиной заслонила огни Риона, из черноты возникла спартанская лодка и пересекла нам курс. С суденышка нас окликнули по-дорийски и приказали остановиться. Наш шкипер вдруг потребовал свои деньги. Александр возразил: деньги – когда высадимся, как договорились. Бородачи сжали в руках весла, как оружие:
– Спартанцы приближаются, ребята. Что они с вами сделают, если поймают?
– Ничего им не давай, Александр,– прошипел я.
Но мальчик понял ненадежность нашего положения.
– Конечно, капитан. С радостью.
Пираты взяли плату, улыбаясь, как Харон на своем пароме в Царство умерших.
– А теперь, ребята, отправляйтесь за борт.
Мы находились как раз на середине самой широкой части залива.
Наш лодочник указал на быстро приближавшееся спартанское судно.
– Хватайтесь за веревку и держитесь за кормой, а я заговорю зубы этим простофилям. – Бородачи приняли угрожающую позу.– Как только отвяжемся от этих дурней, втащим вас обратно, целыми и невредимыми.
Мы прыгнули за борт. Подошла лодка спартанцев. Мы услышали, как веревку перерезает нож.
Конец остался у нас в руках. – С высадкой, ребята!
В блеске погрузившегося в волну рулевого весла два неуклюжих скота вдруг проявили незаурядную ловкость. Три быстрых взмаха весел – и лодка полетела прочь, как камень из пращи.
А мы остались плавать посреди залива.
Подошла спартанская лодка, окликая пиратов, но те вовсю спешили скрыться. Спартанцы все еще не видели нас. Александр схватил меня за руку:
– Мы не должны кричать, это будет недостойно.
– Еще бы. Утонуть – куда достойнее!
– 3аткнись.
Мы замолчали, барахтаясь в воде, в то время как спартанцы рыскали вокруг, выискивая другие суда, которые могли оказаться шпионами. Наконец лодка развернулась к нам кормой и стала удаляться. Мы остались под звездами одни.
Каким огромным ни представляется море с борта корабля, но, когда твоя голова еле возвышается над поверхностью, оно кажется еще больше.
– К какому берегу поплывем?
Александр взглянул на меня так, будто я рехнулся. Конечно, вперед.
Мы плыли, мне показалось, несколько часов. Но берег не приблизился и на длину копья.
– А что, если мы плывем против течения? Насколько я понимаю, мы остались, где были, если только нас не отнесло назад.
– Мы приближаемся,– упорствовал Александр.
– Наверное, твои глаза зорче моих.
Нам не оставалось ничего, кроме как плыть и молиться. Какие морские чудища проплывали под нами в это время, готовые схватить нас за ноги своими жуткими щупальцами или откусить их до колена? Я услышал, как Александр захлебывается, борясь с приступом астмы. Мы прижались друг к другу. Глаза слипались от соли, руки стали свинцовыми.
– Расскажи мне что-нибудь,– сказал Александр.