– Cosa?[22] Я тоже бы хочу быть хи-иппи.
Мечтает небось о стране вечных каникул, с раздражением подумал Моррис.
– Может, как-нибудь я и возьму тебя с собой. Ti porto con me.
Грегорио воодушевился:
– Был бы очень, очень хорошо! Если мои родители был бы согласиться. – Он запнулся и перешел на итальянский, расплываясь до ушей: – Они могут решить, что путешествие пойдет мне на пользу.
Темный блеск оливковых глаз разбился о ледяную англосаксонскую синеву.
– Ладно, урок закончен.
Словно в подтверждение, зазвонил телефон. Грегорио, фонтанировавший энергией всякий раз, когда заканчивались его мучения, стремглав подскочил к аппарату.
– Буду через минуту! – прокричал он в трубку.
Грегорио предстоял визит к бабушке с дедушкой, жившим в соседнем квартале, – именно оттуда его семья отправлялась на выходные в Кортину. Значит, хладнокровно подумал Моррис, до понедельника в этом доме никого не будет. Решено, он что-нибудь украдет.
– Провожать меня не надо! – крикнул Моррис вслед Грегорио, который уже спешил к себе в комнату за лыжной амуницией.
– Bene, arrivederci a martedн.[23]
– Arrivederci.
Окинув невозмутимым взглядом комнату и чуть задержавшись на окнах, Моррис спокойно снял с пьедестала бронзовую дриаду и запихнул ее на самое дно папки. Статуэтка непристойной выпуклостью распирала кожаные швы. Может, открыть задвижку на окне, чтобы как-то объяснить пропажу? Но с лестницы уже доносился торопливый топот, и Моррис стремительно развернулся к дверям, но остался на месте. Хватит ли времени, чтобы поставить дриаду на место? Хватит?..
Нет.
– Эй, Грегорио, давай помогу тебе снести на улицу сумки?
Нагруженный Грегорио спрыгнул с последней ступеньки винтовой лестницы. Маленький пьедестал нестерпимо резал глаза своей наготой. Как и неимоверно раздувшаяся папка. Какой же он болван! Моррис жег взглядом пьедестал, напрашиваясь на худшее. Но Грегорио уже скользил с «другом» по заснеженным склонам Кортины, элегантно лавируя в лощинах, ловко огибая начинающих неумех. А может, он никогда и не замечал статуэтку? От волнения тело Морриса покрылось саднящими мурашками, по спине стекал пот. Обтянутые брюками ягодицы плотно слиплись.
– Дай мне хотя бы лыжные палки.
– Bene, grazie.[24]
Они вышли на каменную лестницу, ведущую во внутренний дворик. Моррис смотрел, как Грегорио поворачивает в замке ключ, затем вставляет в почти незаметное отверстие крошечный стержень с зазубринами, – видимо, включал сигнализацию. Рядом с дверью загорелся маленький зеленый огонек. Они спустились к фонтану, где в сумеречном свете поблескивал влажными боками фавн, и вышли на улицу Эмилей.
Отец Грегорио заканчивал складывать вещи в «мерседес», стоявший на углу улицы Фама.
– Buona sera, Signore, Signora.
– Buona sera, Morees! Come sta? Tutto bene, il lavoro?
– Grazie, grazie,[25] – благодарно улыбнулся Грегорио, когда Моррис положил лыжные палки на верхний багажник, рядом с остальными вещами.
– Вы как-нибудь должны поехать с нами, – сказала синьора, снисходительно глянув на учителя.
Ее лицо под копной крашеных светлых волос выглядело до нелепости молодым, – видимо, от всех эти мазей и кремов, подумал Моррис отстраненно и заглянул в раскрытую папку, на дне которой бронза отсвечивала тусклыми предательскими бликами. Их мог увидеть кто угодно.
– Боюсь, я не умею кататься на лыжах.
– Грегорио вас научит.
– Sн, sн, – подтвердил мальчик. Он был выше Морриса и смотрел сверху вниз, обнажив в улыбке крупные белые зубы.
– Вы очень нравитесь Грегорио, – сказал отец семейства с таким видом, словно облагодетельствовал Морриса невероятным комплиментом. – Нам бы очень хотелось, чтобы вы поехали с нами.
[22] Почему? (итал.)
[23] Хорошо, до свидания, до вторника (итал.)
[24] Хорошо, спасибо (итал.)
[25] – Добрый вечер, синьор, синьора. – Добрый вечер, Морри-ис! Как дела? Все хорошо с работой? – Спасибо, спасибо (итал.).