Послесловие к подвигу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мы подождем, Андрей Иванович, – односложно сказал Нырко.

Коваленко нерешительно потоптался на пороге, опуская глаза, произнес:

– И еще одно обстоятельство, Федор Васильевич. Вы самый старший и самый опытный боец… Если вдруг что – я только на вас надеюсь. Правильная команда, она иногда лучше самого меткого выстрела. А теперь до моего возвращения, дорогой Федор Васильевич!

8

Стрелка вошла в палату, поставила на стул поднос с завтраком и объявила:

– Легкораненые уже собрались в нижнем холле и ждут команды. – Она выглядела крайне усталой: осунувшееся лицо, припухшие вздрагивающие веки. Тонкие пальцы беспокойно скользнули в карманы застиранного халатика:

– Их поведет старшина Беглов. Позавчера у него сняли с правой руки гипсовую повязку.

– Нет, – резко возразил Нырко, – он их не поведет. У Стрелки вопросительно расширились глаза.

– Тогда кто же?

– Вы поведете их на восток, Лиза. Она развела руками:

– Да ведь я же не имею права покидать свой пост.

– Это приказ, Лиза, – сухо выговорил Нырко, – а приказы не обсуждаются.

Девушка растерянно опустила руки. Нырко взял ее холодную ладонь, нежно погладил и тотчас же отпустил.

– И еще есть одна причина, Стрелка, заставляющая принять такое решение, – понизив голос, улыбнулся он.

– Какая же? – робко спросила медсестра.

– Наклонись поближе, – попросил Нырко и почти в самое ухо сказал: – Всякое бывает на этой земле. Не хочу, одним словом, чтобы какой-нибудь фашистский ублюдок целовал тебя своим поганым слюнявым ртом. Ты красивая, Стрелка. Кончишь медицинский институт, светилом терапии станешь… словом, иди, выполняй мой приказ.

Девушка выпрямилась и нерешительно произнесла:

– Федор Васильевич, у нас же две подводы есть… может, и вас в одну из них как-нибудь?

Но он решительно покачал головой.

– Ты же видишь, Стрелка, – покосился он на забинтованную ногу, – куда я с этой кувалдой… мы с Аркадием Петровичем будем надеяться на лучшее, – кивнул он на примолкшего Птицына. – Ты скажи, гранаты в госпитале есть?

В его черных глазах под сведенными бровями она прочитала горькую решимость и отрицательно покачала головой:

– Ни одной, Федор Васильевич… взвод охраны еще вчера сняли на передовую. На весь госпиталь только одна винтовка СВТ. У дежурного на вашем этаже.

– Тоже хорошо, – криво усмехнулся Нырко. – Спасибо и за такую информацию. А теперь иди. Выводи раненых лесом вдоль шоссе, на само шоссе не вздумай и показываться, слышишь, как бомбят. Прощай, Стрелка.

– Прощайте, Федор Васильевич, – всхлипнула девушка. – Я верю, что подполковник Коваленко скоро вернется за вами.

Она вышла из палаты тяжелой разбитой походкой.

На пороге остановилась и обернулась. Прямой ее рот болезненно покривился.

– Прощайте, Федор Васильевич, – повторила она.

– Ладно, ладно, не торопись меня отпевать, – грубовато ответил Нырко. – Я еще после нашей победы над фашистами на тур вальса тебя приглашу.

– Вот мы и одни остались, – упавшим голосом произнес интендант Птицын, когда дверь за медсестрой со скрипом затворилась.

Нырко промолчал. Он не любил бесполезных утешений, тем более когда утешать надо было и самого себя. Он чутко прислушивался к тому, что происходило за стенами госпиталя. От вчерашней вечерней тишины и следа не осталось. Шоссе теперь грохотало. По нему беспрерывным потоком проносились автомашины с набитыми доверху кузовами, передвижные радиостанции, зеленые «санитарки» с красными крестами, лишь привлекающими внимание фашистских летчиков, походные кухни. Затем, после небольшого интервала, потянулись автотягачи с прицепленными пушками и мрачно сидевшими в кузовах красноармейцами, вперемежку меж этим потоком скрипели подводы, и было слышно, когда затихал рев моторов, как цокали по твердому асфальту подкованные копыта лошадей. Весь этот нескончаемый поток устремлялся не на запад, к линии фронта, а к Москве, и было столько скорби в его движении, что напоминал он невольно огромную похоронную процессию. С утра хлюпал мелкий осенний дождик, и небо низко-низко висело над землей, но к полудню солнце развеяло облачность, ярко заблестело над лесом, и тотчас же появились над автострадой вражеские самолеты. Где-то, уже значительно восточнее, чем утром, повторенные эхом, раздались частые бомбовые взрывы, и Нырко машинально про себя отметил: «Значит, фашисты перенесли огонь в тыл. Бомбят уже далекие от линии фронта объекты». С шоссе донеслись отголоски кем-то поданной протяжной команды «ло-о-жись!», и тотчас же хрупкий и чистый октябрьский воздух вспорол тонкий пронзительный визг чужих авиационных моторов.