Остановившись, старичок посмотрел на нее.
— Иди ты один. Я не успеваю. Мне некуда спешить, — хватая ртом воздух, сказал старичок.
Отец взял его за локоть:
— Пойдем вместе. Медленно пойдем и успеем. Будем отдыхать почаще и придем.
— Куда? — старичок глядел на папу Бенутиса с опаской, ничего не понимая.
— Домой. Ко мне домой пойдем.
— Попусту буду занимать место в твоем доме.
— Бенутису веселее будет. Он любитель всяких рассказов.
— Сын?
— Ага.
— Большой?
— Маленький, но уже подрос. Только его ранили, беднягу.
— Шрапнелью?
— Жеребенок лягнул. И страшно.
— Господи, господи… Раз так, то пошли… Жеребенок!..
Когда долина реки осталась позади, стало совсем темно — наверно, от высоких деревьев, растущих здесь. Луну, которая, выбравшись из-за туч, прежде освещала дорогу, теперь часто застилал черный дым. А когда изредка она появлялась, то казалась испуганной, одинокой и очень холодной.
Дойдя до развилки, они увидели белеющий внизу деревянный мост. Кто-то недавно сменил на нем перила. Под мостом клокотала Жальпе.
Старичок остановился, поискал место, где сесть. Устроившись на большом камне, он сказал папе Бенутиса:
— Кто-то говорит, что мне не стоит идти…
— Кто?
— Не знаю толком, но очень просит никуда больше не ходить.
— Сейчас отдохнем и потопаем. Уже больше половины дороги прошли.
— А где моя шапка? — вдруг испуганно спросил старичок, и отец Бенутиса только теперь заметил, что старичок сидит на камне с обнаженной головой. — Сам не знаю, где и когда ее проворонил. Господи, шапки не стало…
— Может, с телеги упала. Ведь вас собирались перевезти в безопасное место.
— Везли. Точно везли. Потом лошадь понесла, и я, наверно, вывалился. А может, и сам слез… Не помню, не могу сказать… Такое землетрясение.
— Что поделаешь, теперь уж не найдешь.
— Тогда пошли, может, твой дом недалеко от края моего детства…
Старичок неожиданно быстро встал, сделал три шага вперед, вымытыми добела глазами глядя в темную даль. Так же резко он споткнулся, приложив руку к боку и говоря:
— Хватит, всего уже хватит.
Нагнулся и рухнул бы на траву, если бы отец Бенутиса не схватил его за плечи и не придержал.