— Может, так оно и есть… Может, и боишься, когда я тут.
Теперь он долго разглядывает свою правую ногу, трогает пальцами повыше колена — оттуда вверх ползет заметная голубая жила.
— Сбеситься можно! Раньше этого не было.
— Чего?
— Ты погляди… — Бенас идет к ней, садится рядом, показывает голубую жилку. — Раньше ее не было.
— Остряк! Как же ты еще жив? Было, Бенас, все было… Только сильнее проступила сейчас.
— Думаешь, что так и было?
— Ну конечно.
— А может… Может, из-за этих жил тебе нехорошо? И страх этот?..
— Только ты и способен выдумать такое…
— Не боишься?
— Перестань!.. Молока не выпьем?
— Не хочу.
— Я тоже.
Так они просидели на старой кровати долго. Бенас глядел в окно на луг, и его мысли вскоре убежали в поле; вдруг раздался грохот поезда, странный и как бы ненастоящий, разлился серебристый лунный свет, он уже ехал на поезде, подошел к окну и взглядом долго провожал летящее по полям серебро.
Вздрогнув, он посмотрел на Герду и вытянулся на кровати. Когда проснулся, был уже ранний вечер, в излучине реки, в тени от ольх, уже бродила прохлада.
Первым делом он пошел на кухню, но Герды там не оказалось. Несколько минут он держался спокойно, не торопясь, взобрался по старой лестнице на чердак, чувствуя, как с каждой перекладиной все крепче пробирает озноб, огляделся в полумраке, окликнул ее, но ответа не было. Спустившись наземь, вышел в потускневший двор, солнце за тремя крестами опустилось до самой земли, а пойма уже погружалась в вечерний сумрак. Во дворе встретил Винцулиса; неловко было спрашивать, однако спросил, как мог равнодушнее и спокойнее:
— Не видели, куда ушла Герда?
— Да нет вроде. А она, может, никуда и не уходила?
— А куда она могла деться?
— Не знаю. Увидел бы. Мы тут все видим, что где творится…
Приоткрыл дверь дровяного сарая, там тоже никого не оказалось; обошел вокруг избы, спустился по лестнице к реке — никого, только на нижней ступеньке обнаружил свежий номер журнала. Клокотала холодная вода, мелькнула мысль, но он сам посмеялся над своими страхами.
Прошло полчаса, но Герда не появлялась. Он еще раз бросился в дом, страх все нарастал, он взобрался на хлебную печь, но там и впрямь никого не могло быть, никто там не лежал с того дня, как они поселились в избе. В испуге снова выбежал во двор, торопливо зашагал по дороге мимо трех крестов, встретил знакомого, тот был под мухой и весел:
— Куда так разлетелся, Бенас? — спросил, с трудом ворочая языком.
— Попробую у озера.
— Чего попробуешь? В такой поздний час!
— Так просто… Нашла охота.
— Охотник! Русалок захотелось? Или своя в отъезде?
— Пока!..
Он торопился дальше; знакомый долго раскачивался на тропе, потом небрежно махнул рукой и, шатаясь, побрел с горки.