— А, ладно… Вы очень быстро едете.
— Надо.
— Мотор чихает.
— Бензин кончается. А тебе далеко?
— Не очень. Километров пятнадцать, теперь будет, наверное, двенадцать.
— Откуда так поздно?
— С похорон.
— Кого хоронил?
— Сестричку.
— Свою? — услышал он свой голос сквозь чиханье мотора.
— Ага.
— Большая?
— Малюсенькая. Меня наполовину меньше. Болела, ох, сколько она наболелась и умерла.
— Так один и возвращаешься?
— Ага. Папа у мамы остался.
— А ты?
— А… Видите, я живу с папой, а мама отдельно… Онуле… Сестричка тоже с мамой жила…
— А когда домой вернешься, один будешь?
Мальчик кивнул.
— Не страшно?
— Хм-м-м… — усмехнулся мальчик. — А чего бояться-то? Еще придется скотину покормить… — мальчик нахмурил лоб и положил левую руку себе на колени, рядом с кепкой.
Противно дергается машина! Красная горошина… Очень давно она горит, не мигая. Оба наклоняются вперед — один за рулем, другой рядом, словно от этого будет легче мотору.
— А вы далеко?
— Далеко. Далеко, далеко.
— Тогда остановите попутную машину и возьмите бензину.
Он молчит.
— А!.. Денег у вас нету. А без денег… Подождите… Папа дал…
— Не надо, — он гладит чуть подсохшие волосы мальчика. Мальчик, все так же серьезно нахмурив лоб, смотрит сквозь мокрое стекло.
— Как знаете, — по-взрослому говорит он и больше не отзывается, теперь ему тоже ясно, что надо дотянуть до городка, там есть бензоколонка, небольшая, но есть.
Мотор чихает еще три раза и замолкает. Оба они наклоняются вперед, стремятся помешать останавливающемуся грузовику.