— Да.
— Вас беспокоят с центрального телеграфа. Получена телеграмма. Вам прочитать или доставить?
Бенас какое-то время думал.
— Прочитайте, зачем возить. Ведь не прочитаете того, чего там не написано.
Он еще ни о чем не подозревал. Голос опытной и ко всему привыкшей женщины на том конце провода звучал подавленно:
— «Бенас, сегодня вечером утонули Дейма и Герда. Паулина».
Не так давно, лет десять назад, Бенас, выпив, не раз объяснял своим друзьям, что для человека главное — не терять самообладания, обзавестись железной выдержкой. Он говаривал: мой идеал таков — получи я сегодня телеграмму, что умерли отец или мать, но у меня есть билет на стадион, я сперва схожу на матч, а уж потом поеду хоронить. Но это ведь жестокость какая-то, отвечали друзья, это просто невозможно. — А почему? — спрашивал он. — По-моему, возможно, и это никак не означает притупления чувств, а только достойное человека самообладание. Тоже мне Рахметов, смеялись друзья. Толстой: я гадок, я мерзок, но морально совершенствуюсь… Тогда это были всего лишь разговоры.
— Вы слушаете?
— Да. Принесите, пожалуйста, телеграмму, я жду.
Через полчаса раздался звонок. В дверях стояла совсем юная девушка. Она казалась утомленной, личико ее побледнело. Стоя за порогом, она искала в книге телеграмм место, где Бенасу предстояло расписаться. Подала шариковую ручку, Бенас вывел подпись.
— Может, зайдете? — как-то преувеличенно спокойно спросил Бенас.
— Спасибо. Надо ехать. Примите мое глубочайшее соболезнование.
— Очень вас прошу — посидите хоть несколько минут. Вы одна?
— Да, я сама вожу машину.
— Тогда еще лучше. Садитесь, угощайтесь яблоками.
— Спасибо. Господи, какое несчастье. И сколько я развожу за неделю таких телеграмм… — печально говорила девушка.
— Сколько бы ни было таких случаев, для близких боль все та же.
— Да, это правда.
— Трудная у вас работа. Как и выдерживаете?
— Поначалу плакала, ночей не спала, стояли перед глазами все, кто открывал мне дверь, чтобы в маленькой свернутой бумажке принять свое несчастье. А потом стала привыкать.
— Угощайтесь.
— Спасибо. Мне уже…
Снова зазвонил телефон.
— Простите за беспокойство. Нет ли у вас случайно нашей девушки? Она вечно засиживается.
— Сейчас, пожалуйста.
Девушка длинными пальцами взяла телефонную трубку.
— Да, да, уже бегу. Сию минуту… Мне пора, — сказала она Бенасу. — Новая телеграмма.
— В добрый час. Спасибо.
В дверях девушка дважды кивнула ему и бегом спустилась с лестницы.
Стук двери был каким-то тяжелым. Выйдя на балкон, он еще долго смотрел на удаляющиеся красные огоньки машины. И все-таки — как при определенных обстоятельствах все может быть согрето, очеловечено. Наверное, существуют моменты, когда рука палача или орудие убийства могут источать тепло, подумалось Бенасу.