– И мне показалось, будто я что-то услышал.
– А я вот смог заснуть. Но собачка моей жены вдруг разлаялась. Это именно собачка жены, мне-то самому мелкие собаки не нравятся. Интересно, почему же все-таки мне приходится выгуливать ее по ночам?
Он посмотрел на собачку так, словно с радостью свернул бы ей шею.
– Может, она тоже что-то услышала? – заметил Свистун.
Собачка тут же принялась тереться о ногу хозяина.
Тот сразу же подобрел, чуть ли не растрогался.
– Говорят, чем меньше собака, тем лучший из нее получается сторож, – добавил Свистун.
Его собеседник остановился и потрепал собаку по загривку. Затем вновь выпрямился во весь рост и пристально посмотрел на Свистуна.
– Вы в гостях у мисс Джонс? Презрительная ухмылочка, с которой это было сказано, должна была показать, что он не дурак и прекрасно разбирается, что к чему.
– Она в отъезде, а мы тут у нее в гостях.
– А что, вторая молодая дама тоже уехала?
– Вы про мою сестру? Нет, она еще здесь. Мужчина покачал головой, словно услышанное его слегка озадачило.
– Ладно, спокойной ночи. Может, мне и удастся опять заснуть, да только сомнительно.
Он ушел, шаркая по дорожке своими шлепанцами. Свистун проводил его взглядом. Но как раз когда сосед в последний раз посмотрел на него через плечо, Свистун внезапно глянул себе под ноги. Потому что там что-то блеснуло. Нагнувшись, он поднял с земли смятый целлофановый фантик, разгладил его. Да, все точно, конфетный фантик, пропечатанный черной, розовой и золотой краской. На одной стороне значилось: «Французские тайны» и «Клуб Армантье». На другой – непристойный лимерик:
Жил один мальчуган в штате Юта, На два дюйма стоял – и не круто. А полижешь его – Так совсем ничего: Разрастется до целого фута.
Свистун положил фантик в карман, перешел через дорогу, вошел в дом и по зеркальному коридору отправился в комнату к Нелли.
Она по-прежнему не разлучилась с телефонной трубкой, прижав ее к уху склоненной, как в полусне, головы.
– Доброй ночи. О Господи, Роджер. Не говори такого. Это не доведет до добра.
Она повесила трубку, провела рукой по глазам.
– Не следовало мне этого делать. – Она посмотрела на Свистуна. Лицо у нее было белое, нос красный, по щекам бежали слезы. Да и сопли бежали тоже, и она совсем по-детски утерла их руками. – Вы меня предупреждали, а я не послушалась.
– Ну, и что же он сказал?
– Сказал, что никого не посылал шпионить.
– Но ему было известно, куда вы переехали?
– Мне пришлось оставить номер телефона на случай, если кто-нибудь позвонит.
– Значит, и адрес ему известен?
– Да, но он говорит, что никогда не пошел бы на такое. И говорит весьма убедительно.
– Вот как?
– Он, знаете ли, умеет быть таким душкой, когда ему этого хочется, то есть вы, конечно, не подумали, что я могла бы выйти замуж за человека, который скверно обращался бы со мною. Но ведь все мужчины перед тем, как получить свое, ведут себя по-джентльменски, не так ли?
Свистуну не хотелось бы продолжать разговор на эту тему.
– Ну, и что еще он сказал? Я имею в виду: ему удалось вас успокоить – причем весьма внезапно.