Альфа моргает, но ничего не говорит.
— Вы с моим отцом были друзьями. — Пока ты не убил его.
Я пристально смотрю на руку Альфы. Ту, что держит пистолет. Жду хоть какого-нибудь сигнала, момента колебания или расслабления.
— Я никогда не… — Альфа отводит взгляд в сторону, и я использую этот шанс. Я прыгаю вперед, хватаюсь за пистолет и силой пытаюсь опустить его, но Альфа приходит в себя и вырывается. А потом направляет оружие мне в лоб. Я с шумом втягиваю воздух.
— Прекрати! — кричит он. — Я же сказал, что слежу за тобой!
— Вы не хотите причинить мне вред, — шепчу я. — Знаю, что не хотите.
Он ничего не отвечает, но я понимаю, что права.
Мне вспоминаются тренировочные занятия по переговорам об освобождении заложников, которые у нас проходили в этом кампусе.
— Расскажите мне, что произошло, — тщательно подбирая слова, спрашиваю я. — Почему вы пошли на это. Я знаю, что в этом нет вашей вины. — Это ложь. Он виноват. Но я хочу, чтобы он был на моей стороне.
— Я не могу бороться с ними, — отвечает Альфа. — Они слишком опасны.
Да!
— Кто? Кто слишком опасен?
— ХВ.
По моим рукам пробегают мурашки.
— Что за ХВ?
Альфа качает головой, будто пытаясь снова собраться силами и стать тем профессионалом, которого я знала, а не мужчиной на грани срыва.
— Я не собираюсь впутывать тебя в это.
— Я уже впутана.
— Но не так. — С этими словами Альфа опускает пистолет. Он продолжает смотреть на меня, но сейчас я вижу перед собой другого мужчину. Мужчину, который полон сожаления. Мужчину, который знает, что проиграл. Я протягиваю руку за пистолетом, и он начинает медленно передавать его мне.
— Что, черт возьми, ты делаешь, Джулиан?
За моей спиной открывается дверь. Альфа убирает руку и отпрыгивает назад. Я поворачиваюсь и вижу директора Вона. Узнав меня, он приподнимает седую бровь.
— Здравствуй, Аманда.
Когда-то я восхищалась этим человеком. Хотела быть похожей на него. Он воевал в Корее. Работал шпионом в годы Холодной войны (ну, это не подтвержденный факт, а только слухи). Был консультантом при двух президентах. Он относился к своим студентам с уважением и достоинством. Он выслушивал нас. Давал советы.
И вместе с этим платил за изменение прошлого. А теперь стоит передо мной и даже не пытается отрицать этого.
— Привет, Крести, — говорю я.
Вон удивленно улыбается.
— Аманда, дорогая, я знаю, что мы учили тебя совсем не этому.
— А чему? Не сопротивляться врагу?
— Нет, не быть дурой, оказавшись в плену. Тебя ведь могут и убить.
С этими словами все становится ясным, как день. Правда рассеивается в воздухе и оседает в моих легких. Вон — плохой человек. Очень плохой, а ситуация, в которой я нахожусь, очень и очень опасная.