Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

** П-к Чернецов Василий Михайлович ( 1980 -1918), казак, окончил Новочеркасское юнкерское училище. Георгиевский кавалер, с 1916 года командир сводной партизанской сотни. За дерзкие рейды по германским тылам, произведён в есаулы. С января 1918 за успешные действия в тылах красных — полковник. Не терпел революционеров всех мастей. Организатор карательной экспедиции на Макеевские рудники. Захвачен в плен в бою и потом зарублен Подтёлковым Ф.Г. 21.01.1918г.

...............................................................................................................................................

Четыреста конников Чернецова не могли разгромить хорошо вооруженный двухтысячный красногвардейский отряд. Но и Саблин, не имея конницы, и привязанный к железной дороге, не мог ничего поделать с чернецовскими партизанами, неожиданно налетавшими из тёмной зимней круговерти на занятые станции, и так же быстро исчезавшими неизвестно куда. Вот и мотался Саблинский отряд под наскоками партизан по железнодорожным веткам в треугольнике Луганск — Дебальцево — Лихая.

(Ещё не пришло время, когда 27-й казачий полк, распропагандированный Донревкомом, порубит в бою под Глубокой партизан Чернецова. И эшелоны Саблина, как нож в масло, покатятся вперёд, занимая станцию за станцией, оставленные без боя откатывающимися к Новочеркасску калединскими войсками.)

На этот раз их конвоировали двое. Мороз к утру покрепчал и ветер вмиг выдул остатки вагонного тепла.

— Сюда давай! — завернул их штыком конвойный, подведя к заиндевевшей двери станционного здания.

Аженов с Озереевым обколотили снег с сапог и зашли во внутрь. В большой комнате находилось с десяток красногвардейцев.

— Офицеров с поезда сняли, товарищ комиссар! — в тишине сразу смолкших разговоров доложил конвойный, обратившись к стоящему спиной человеку, гревшему руки у раскалённой металлической печурки.

Человек обернулся: пожилой, с серым морщинистым лицом и глубоко запавшими глазами.

— Обыскали? — спросил он после секундной паузы, окинув арестованных взглядом снизу вверх.

— Нет, из вагона сразу сюда!

— Если есть оружие, то сдайте, господа! — твёрдо сказал комиссар. — Во избежание эксцессов!

" Из печатников наверное", — подумал Аженов, взирая с высоты своего роста на комиссара, одетого в чёрное гражданское пальто, перепоясанное ремнём, валенки и видавший виды треух.

— Наган у меня, — решив подчиниться, достал из кармана шинели свой револьвер поручик и положил его на обшарпанный стол, стоящий посередине комнаты. — А у меня ничего нет, — заявил Озереев.

— Обыщи их, Новиков, — приказал комиссар и в мешках посмотри.

Стоящий сзади красногвардеец, отставив винтовку, быстро и неумело их обыскал, а содержимое мешков высыпал прямо на стол.

У Аженова отлегло от сердца. Он немного заволновался во время обыска, переживая, что у спутника найдут браунинг. В таком случае становилось непонятно, что делать ему офицеру: то ли попытаться перебить этих людей, дотянувшись до своего нагана, который ни один из этих растяп не догадался даже отодвинуть подальше; то ли выжидать дальнейшей развязки, которая могла быть печальной не только для Озереева, но и для него тоже. Если перестрелять, то за что? А упустишь момент, потом поздно будет — самого шлёпнут! Такие вот мысли гуляли в голове у Петра, хотя ни один из находящихся в комнате не почувствовал надвигавшуюся угрозу — поручик стоял внешне спокойно и невозмутимо смотрел, как комиссар читает их документы.

— В отпуск значит едете, поручик? — вертя отпускной билет, задал он ни к чему не обязывающий вопрос.

— Да, — коротко ответил Аженов.

— И куда, если не секрет?

— В Екатеринодар, к матери. Два года дома не был.

— А вы куда, прапорщик? — перевёл комиссар взгляд на Озереева.

— В Новороссийск, тоже домой.

— Да к Колядину они едут, к Колядину, сучьему псу! — намеренно коверкая фамилию, зло встрял в разговор красногвардеец в бекеше, импульсивно вскакивая с лавки у стены. И было в его голосе столько уверенности и ненависти, что люди в комнате сразу зашумели, очевидно соглашаясь со сказанным и в этом неразборчивом ворчании чувствовалась открытая враждебность, готовая в любой момент вылиться в избиение. И даже два красных кончика, торчащих из красногвардейского банта, пришитого на бекеше, раскачиваясь, утвердительно "поддакивали" хозяину: "К Колядину... к Колядину".

— Вы за что Георгия получили, поручик? — намеренно не обращая внимания на вскочившего бойца, спокойно спросил комиссар, вынимая из вываленных на стол вещей офицерский крест. И люди в комнате сразу притихли, то ли от его спокойного тона, то ли оттого, что сильно ещё было уважение к владельцам боевого креста.

— За разгром германской батареи с полуротой охотников.

— И много из тех охотников в живых осталось?

— Троих потеряли, но тела вынесли, — не задумываясь ответил Пётр, не понимая куда гнёт комиссар.

Но тот видно был не дурак и знал, что делал — среди красногвардейцев раздались одобрительные возгласы. По крайней мере половина из них — бывшие фронтовики, чётко себе представляли, что значит проникнуть германцу в тыл и вернуться назад почти без потерь.

— А это вам зачем? — заинтересовался комиссар старинным эфесом шпаги с коротким обломком лезвия, хранившимся в мешке у Аженова.