Я в самом деле не обожглась — то ли из-за того, что действовала быстро, то ли… я нагнулась и потрогала край чаши. Он был умеренно теплый — но не горячий.
— Амаргин! Она же в огне стояла!
— Ну и что?
— Она же холодная!
— Да ну? Потрогай еще раз.
Я прикоснулась — и взвизгнула: раскалена!
Амаргин хмыкнул, потянул к себе маленькую корзинку, которую, видимо, принес с собой. Из корзинки добыл горшочек с чем-то желтым, густым… мед?
— Масло топленое. Обожглась таки?
— Кажется… да…
Ожог был смазан, скорее для проформы чем для пользы, а большой кусок масла шлепнулся в кашу. Амаргин жестом фокусника достал пару ложек — одну из рукава, другую из-за голенища. Я так и не поняла — ронял он ложку в котелок или опять разыгрывал спектакль.
— Снова ты мне голову морочишь. — Я набрала каши с краешку и подула на нее. — Кого ты на этот раз заколдовал — меня или чашу?
— Никого. Я тут вообще ни при чем.
— Тогда кто при чем? Я?
Он фыркнул с набитым ртом. И не ответил.
А я подумала — может быть. Это золото из кошелечка Нарваро Найгерта… Мое ночное путешествие по водяной червоточине… И тогда — я ведь попала на ту сторону, а не на тот свет… хотя, черт его знает, может, как раз на тот свет… Стоп! Давай-ка об этом сейчас не будем…
Отложив ложку, я сказала:
— Амаргин, мне до полудня надо быть в городе.
Он пожал плечами, не отрываясь от еды.
— Амаргин, я возьму денег.
— Угум…
Поглядывая на него, я расстелила на земле шаль и нагребла в нее монет. Их там оказалось гораздо больше пятидесяти, но считать мне было некогда, кроме того… ну, кроме того, я не была уверена, что смогу попасть сюда в следующий раз — без свирельки. Все-таки путешествие речным лабиринтом было чудом. Вряд ли это чудо повторится.
Я связала шаль узлом и подняла ее — тяжеленная!
— Амаргин, открой мне. У меня руки заняты.
— М?
— Открой, говорю. Руки заняты.
— А! — Он оглянулся. — Ну ты транжира! Надолго тутошних сокровищ хватит с такими-то темпами?
— Это не для развлечения!
— Да бес с тобой. Чего тебе?
— Открой скалу. Я ухожу.
— Да вон камень у стены торчит, наступи на него — и откроется тебе скала. Месяц почти тут живешь и не знаешь…