Резкая боль в затылке мгновенно отрезвила меня. Я схватилась за больное место — и нащупала чью-то пятерню, накрепко вцепившуюся в волосы. Внизу, на краю зрения, блеснул длинный светлый луч… лезвие меча, крест-накрест перечеркнувшее размытый силуэт отражения. От кончика лезвия по льду мгновенно разбежалась сетка тонких трещин, лед побелел и перестал быть прозрачным.
Рывком меня вздернули на ноги.
Отпустили. Развернули.
Матовый отсвет кольчуги под черным, с серой отделкой, нарамником. Грубый плащ цвета ржавчины, волосы такого же цвета, только на тон темнее. Жесткое, даже угрюмое лицо, очень внимательные, чуть прищуренные глаза. Эти глаза и подсказали мне, что передо мною не человек.
А так незнакомец был поразительно похож на какого-нибудь рыцаря из дружины короля Леогерта Морао. Кроме того, я еще ни разу не видела, чтобы кто-то здесь носил оружие (Ирисов крохотный нож не в счет — им разве что мышь можно было бы убить, да и то, если она сама на этот нож с разбегу кинется).
Незнакомец смерил меня недружелюбным взглядом и спросил:
— Смертная женщина. Откуда ты здесь? Или тебя Ската притащила?
— Ската — это та, что подо льдом?
Он с лязгом вбросил меч в ножны. Дернул головой, приказывая мне двигаться следом, а сам зашагал по льду к берегу. Я поспешила за ним.
— Кто ты такая? — бросил он через плечо.
— Меня зовут Лессандир, я…
— Ты спятила — открывать свое истинное имя? Ты и ей его открыла?
— Кому? Этой… Скате? Да…
— Ты безумна.
— Это имя дал мне Ирис. Вообще-то меня Лестой зовут.
— Вот так и называйся… Леста.
Мы вышли на твердый, глазурованный инеем песок. Рыжеволосый незнакомец двинулся направо, вдоль застывшей кромки прибоя.
— Я неплохо знаю вас, смертных. -Гголос его сделался чуть мягче. — Я знаю, что истинное имя не имеет над вами абсолютной власти. Однако не стоит слишком надеяться на это, Леста. Полночь хитра, а ты доверчива.
— Полночь?
— Ската — тварь из Полуночи, демоница. Она чудовище, горгулья.
— А что она хотела от меня?
— Заманить к себе. Сожрать. Поменяться телами. Не знаю. Держись подальше от нее.
— А почему я должна верить тебе?
Он остановился. Посмотрел на меня, откинув голову. Лицо у него было тонкое, сухое, но особой изысканностью черт не поражало. Угол губ оттягивал шрам, отчего бледный рот казался брезгливо перекошенным. Зато удивительны были глаза — длинный разрез век, формой напоминающий ивовый лист; и цвет этих глаз — ветрено-зеленый, зябкий, пронзительный цвет раннего утра.
— Не верь. — Он холодно улыбнулся. — Когда я уеду, можешь вернуться и продолжить приятную беседу с демоном. Однако, пока я здесь, делать этого не советую, потому что если я до нее доберусь, я ее прибью, чем бы это для меня ни кончилось.
— Вы враги?
— Не влезай в наши дела, Леста, целее будешь. Иди лучше к своему… кто, ты сказала, твой хозяин?
— Я сама себе хозяйка.
Он поморщился:
— Кто тебя пригласил… или украл…