Оксана хотела переспросить, но умолкла. Странно. Чьи слова прозвучали у нее в ушах? Это было так реально. Хотя очень похоже на галлюцинации. Ведь рядом никого нет. Оксана отбросила сомнения, ее рука легла на ручку подъездной двери. Дверь тихонько скрипнула, открывая зев и впуская в чернильную темноту подъезда.
— Черт! Опять кто-то выкрутил лампочку! — возмущенно воскликнула она. — Иди за мной. У нас на втором этаже должна гореть...
И они двинулись в темноту. Оксана шла первой, нащупывая ногами деревянные ступеньки. Сзади глухо стукнула дверь, отрезая их от тусклого света фонарей и звезд. Оксана почувствовала себя неуютно. Вокруг темнота, сзади пыхтит в затылок это странное существо...
Она взлетела на второй этаж, под ногами ступеньки проскрипели давно изученную симфонию. Она поспешно шагнула через площадку второго этажа, рука скользнула по стене, нащупала выключатель. Щелчок — свет залил площадку. Оксана обернулась и наткнулась на Жабика.
— Ой! — воскликнула она. Ей казалось, что вбежала очень быстро, да и шагов за спиной слышно не было. Но оказалось, что он следовал за ней шаг в шаг. Без света в незнакомом подъезде. Она вспомнила, как блестели его глаза в ночи, и подумала: уж не видит ли он в темноте?
— Жабик благодарит Оксану, — проговорил он, переступая с ноги на ногу. — Но... нехорошо идти, если Оксана не одна. Супруг Оксаны может обидеться.
— Ха! — Ничто другое не могло придать Оксане такого пренебрежительного вида, как упоминание о возможном недовольстве Игната. — Во-первых, он мне не супруг, — заявила она безапелляционно. — Во-вторых, он будет только рад спасителю его девушки. Игнат — он добрый. Вот увидишь. Может, о тебе даже в газете напишут.
Глаза Оксаны загорелись, она продолжила, подкрепляя слова широкими жестами:
— Последний рыцарь города! Спас беззащитную девушку от двоих огромных насильников. И фотография... хотя нет, фотографию не нужно. Разве что мою...
— Нет! — Жабика напугала подобная перспектива. — Не надо фотографии!
— А? — вернулась из грез Оксана. — Хорошо, не будем! А еще у меня славные соседи! Может, ты отвлечешь их на себя и нам хоть разик удастся утром умыться по-человечески...
Она позвенела ключами, щелкнул замок и пустил их внутрь. В прихожей темно и тихо. Коробки молчаливо высятся по углам. Оксана зябко передернула плечиками. Вспомнился грохот падающих ящиков, жесткая хватка на шее. Отныне коробки и ящики будут вызывать в ней неприятные воспоминания.
Щелкнув выключателем, зажгла свет. Иван, похоже, спит. У него всегда так — несколько бессонных ночей в творческих муках, а потом спит словно убитый. За бабушкиной дверью тоже подозрительно тихо. Неужели не ночует? Может, постучать, узнать? Но Оксана не решилась будить соседей, да и глупо как-то.
Вместо этого она тихонько открыла свою дверь, комната встретила их тишиной и полумраком. В окно заглядывали фонари, бросая на пол тень перекрестья окна. Оксана зажгла свет и задернула шторы.
— Проходи, располагайся! Ты мой гость! — повернулась она к Жабику, замешкавшемуся у порога.
Осторожно, словно вступая в храм, Жабик шагнул внутрь. На его широкой морде расплылось благоговейное выражение. Взгляд сделался отсутствующим. Словно давно искал утраченную святыню — и вот наконец нашел. Неужели ни разу не был в квартирах? — подумала Оксана. Странная реакция.
— Здесь! Это было здесь, — прошептал Жабик одними губами.
Оксана хотела переспросить, но тут же усомнилась, а говорил ли он эти слова.
— Что? — все же решилась спросить она.
— Извините! — Жабик тряхнул головой. — Я задумался. Ваша комната... э-э-э... напомнила Жабику... кое-что.
Оксане показалось, что говорит он очень неубедительно. Это еще больше усилило подозрение. Что-то темнит мой Я спаситель. Такое ощущение, что он уже был в этой комнате. Или с ней у него связаны давние воспоминания. Но это абсурд. Молодая хозяйка комнаты, Ирина, говорила, что, кроме молодого человека... кажется Егора, не сдавала эту комнату никому.
— Присаживайся, — сказала Оксана, кивнув на стул у небольшого столика. — Я сбегаю чай поставлю. Она подхватила чайник, поспешно убежала на кухню. Пока кран булькал, наполняя чайник, Оксана размышляла. Недоброе что-то крылось в этом Жабике. Уже жалела, что так опрометчиво позвала его к себе. Но ведь он ее спас! И ему негде ночевать! Услуга за услугу. А страхи нагоняет его неприятная внешность. К ней нужно просто привыкнуть. И где этот дурак Игнат? Как некстати он пропал. Хоть бы позвонил, предупредил. Это на него непохоже. Обычно всегда предупреждает, если задерживается.
Наполнив чайник, она вернулась в комнату. Входя, увидела Жабика, стоящего у серванта и что-то в нем разглядывающего. Как только она появилась на пороге, он поспешно отпрыгнул, сделал вид, что вовсе им не интересуется. Оксана тут же начала вспоминать. Деньги мы храним в кошельке. Да и нет денег, конец месяца. В шкафу из компроматов только початая пачка презервативов да Игнатовы наручники, которые он припер невесть откуда. Они их использовали для… Оксана порозовела и запретила себе думать об этом. Сейчас не время.
Она поставила чайник на стол и нажала на кнопку. Чайник электрический, закипает быстро. Жабик наклонился над ним, словно впервые видел. Глаза блеснули любопытством.
— Как интересно, — проговорил он, старательно заглядывая в прозрачное окошечко. — А как он греется?
— Там внутри спираль, она накаляется от электричества и греет воду.
— Умно! Жабик оценил! — квакнул ее несуразный гость.
— Извини, мне нужно выйти, — проговорила она.
Подхватив сумочку, вышла на кухню. Там достала сотовый. Пропищали кнопки, на экране появилась улыбающаяся физиономия Игната. Оксана нажала кнопку, в ухе раздались гудки. Никто не отвечал.
Что за чертовщина. Куда он делся? Тревога колыхнула в ней волну раздражения. Вечер явно не удался. Сначала ее чуть не изнасиловали, потом она подцепила странного спасителя и приволокла его домой. И в довершение ко всему потерялся Игнат. Раздражение ширилось и росло. Игнат — сволочь, вернется — убью!