Небо — для смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нетерпение росло, и вот совершенно неожиданно, в дни ожесточенного наступления фашистов на Москву, Приходит приказ: для стажировки в действующей армии откомандировать одиннадцать человек командного состава. С этой группой прибыл под Москву и я.

Мысль о стажировке в тот тяжелый период казалась совершенно неожиданной, даже несвоевременной. Но за ней стояли и уверенность Верховного Главнокомандующего в нашей конечной победе, и ясное понимание того, насколько важно приобщить к фронтовому боевому опыту личный состав тыловых, еще не соприкасавшихся с противником частей.

Борьба за господство в воздухе рассматривалась советским командованием не изолированно от остальных военных действий, а как часть всей вооруженной борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Она расценивалась как важнейшее условие для достижения победы над врагом на земле, в воздухе и на море.

Советское военное искусство, опираясь на основные положения марксистско-ленинского учения о войне и армии, учитывая опыт, полученный в первой мировой войне, в локальных конфликтах межвоенного периода, считало, что в борьбе за господство в воздухе должны участвовать все виды Вооруженных Сил и рода войск. В то же время во «Временной инструкции по самостоятельным действиям Военно-воздушных сил РККА», изданной в 1936 году, указывалось, что боевая авиация благодаря своему вооружению, скорости и большому радиусу действия в ходе войны может успешно решать самые разнообразные задачи, в том числе и по уничтожению главных сил авиации противника.

Советское военное командование еще перед войной сделало правильный вывод о том, что борьбу за господство в воздухе следует вести в стратегическом, оперативном и тактическом масштабах.

Опыт маневров, проведенных в 1936—1938 годах, показал, что эта борьба должна осуществляться по единому плану и на широком фронте с участием ВВС нескольких фронтов, авиации резерва Главного Командования и авиации ПВО страны.

Под стратегическим господством в воздухе понималась такая воздушная обстановка, при которой Советские Вооруженные Силы и тыл страны могли бы успешно, без существенных помех со стороны вражеской авиации выполнять поставленные задачи.

Оперативное господство могло быть завоевано на отдельных, наиболее важных операционных направлениях или в полосе действия войск фронта (группы фронтов). Тактическое же предполагало кратковременное овладение инициативой, создание превосходства в воздухе подразделениями, частями или отдельными авиационными соединениями в ограниченном районе.

Следует подчеркнуть, что накануне войны не все эти вопросы получили всестороннее теоретическое исследование и проверку в ходе учений. К ним, в первую очередь, относится теория подготовки и ведения воздушных операций по уничтожению авиации противника, а также отражению внезапных массированных ударов вражеской авиации и другие. Наиболее полную и глубокую проработку эти вопросы получили в годы Великой Отечественной войны. Ее опыт со всей убедительностью показал, что от исхода борьбы за господство в воздухе в решающей степени зависел успех и результативность действий сухопутных войск, авиации, сил флота в проведенных операциях и всей вооруженной борьбы на советско-германском фронте.

Генштаб фашистского рейха, планируя действия люфтваффе в начальный период вторжения в СССР и учитывая накопленный в Польше и Франции опыт, рассчитывал неожиданными массированными налетами бомбардировщиков на аэродромы сосредоточения уничтожить основную массу советских самолетов, открыв тем самым безопасный путь своим танковым и моторизованным дивизиям. Воздушным стервятникам Геринга предстояло на всем протяжении от Баренцева до Черного морей нарушить работу линий коммуникаций и управления, сорвать маневр резервами Красной Армии, прикрыть с воздуха стремительные прорывы танковых колонн. Основные силы концентрировались, для ударов по Москве, Киеву, Ленинграду. На московском направлении было сосредоточено 1670 самолетов противника, на киевском — 1600, на ленинградском — 760. Причем в этих группировках основной силой были бомбардировочные соединения, что совершенно соответствовало духу доктрины гитлеровских стратегов.

К 22 июня 1941 года гитлеровцы вместе со своими сателлитами сосредоточили у границ СССР около 5000 самолетов. В целом же ВВС рейха вместе с резервными и учебными самолетами насчитывали 10000 единиц, Италии — 2416, Финляндия — 307, Румынии — 699, Венгрии — 269.

После сокрушительного разгрома Франции в мае 1940 года опасность гитлеровского нападения на СССР стала особенно острой, и подготовка страны, ее Вооруженных Сил, в том числе и ВВС, к его отражению — жизненно важной, злободневной. Политбюро ЦК ВКП(б), Советское правительство принимают ряд важнейших постановлений по реорганизации и перевооружению ВВС страны, усилению научно-технического потенциала авиационной промышленности, подготовке командных, политических, летных и технических кадров. В 1937 году ВВС имели только 18 высших учебных заведений, а на 1 мая 1940 года — уже более ста. Лишь в системе Осоавиахима за 1940 год было подготовлено свыше 21 700 пилотов, тысячи авиаспециалистов различного профиля.

И все-таки, как известно, и количественное, и качественное превосходство в авиации в начальном периоде Великой Отечественной войны было на стороне фашистской Германии.

На рассвете первого дня войны гитлеровцы нанесли тщательно подготовленные массированные удары по нашим аэродромам, железнодорожным узлам и военно-морским базам, по Киеву, Минску, Каунасу, Одессе, Севастополю, Мурманску.

Но невзирая ни на что советские летчики всюду действовали смело, самоотверженно. На южном участке советско-германского фронта летчики 67-го и 55-го истребительных авиационных полков сорвали прицельное бомбометание фашистских стервятников и сбили 13 самолетов. Только истребители ВВС Западного особого военного округа сбили в тот день более 100 вражеских самолетов, разогнали многочисленные группы бомбовозов.

В приграничных военных округах под ударами врага оказались 66 аэродромов, на которых базировалось 65 процентов всей авиации округов, в том числе 26 аэродромов Западного, 23 — Киевского, 11 — Прибалтийского особых военных округов и 6 аэродромов Одесского военного округа. В итоге наши ВВС в первый день войны потеряли около 1200 самолетов, из них 800 — на аэродромах. Особенно чувствительны были потери в авиации Западного я Киевского особых военных округов.

Несмотря на это, гитлеровскому люфтваффе не удалось выполнить главную свою задачу: лишить наши ВВС боеготовности, возможности серьезного противодействия фашистскому разбою на земле и в воздухе.

Например, в течение 25—30 июня 1941 года совместными силами ВВС Северного фронта, Краснознаменного Балтийского флота и ВВС Северного флота были совершены массированные удары по 39 аэродромам Финляндии и Северной Норвегии. Тем самым была ослаблена северная авиационная группировка противника и отсрочены готовившиеся налеты на Ленинград. Советские летчики уничтожили более 130 вражеских самолетов. По масштабам и достигнутым результатам это была первая воздушная операция Советских Военно-Воздушных Сил большого военно-политического значения.

8 июля 1941 года по указанию Ставки 125 самолетов дальнебомбардировочной авиации нанесли удар по 14 вражеским аэродромам, а ВВС Северного, Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов — по 28. В результате только ВВС Западного фронта вывели из строя 54 самолета противника. За период же с 22 июня по 10 июля 1941 года советские летчики уничтожили на аэродромах и в воздухе более тысячи вражеских самолетов.

Массовым героизмом и мужеством славных советских соколов полны боевые сводки тех трагических дней и ночей лета и осени 1941 года. Важным этапом в борьбе за господство в воздухе стала битва под Москвой. В результате упорной борьбы, длившейся на московском направлении более трех месяцев, потери противника в воздушных боях и на аэродромах составили более 1600 самолетов.

В Москву мы, одиннадцать командиров-дальневосточников, прибыли в самый разгар битвы за столицу. Прикомандировали нас к различным штабам. Наверное, мысль была сама по себе правильная — учиться управлять подразделениями в боевой обстановке, координировать взаимодействие с наземными частями. На тот момент как раз такого-то опыта чрезвычайно недоставало, но мне лично «сидение в штабе» было совершенно не по душе. И я уговорил командование ВВС фронта — мне разрешили принимать участие непосредственно в боевых вылетах. Кроме всего прочего, не терпелось лично встретиться с противником в воздухе, понять, почувствовать его психологию, оценить возможности самолетов.

Первый мой воздушный бой оказался не таким, каким представлялся. Был я хоть и опытным к тому времени пилотажником, но совершенно необстрелянным. В каждом самолете виделся мне противник. Шел ведомым у заместителя командира полка В. Г. Самохвалова, каждый момент ожидал: вот сейчас, сейчас встретим, наконец, фашистов. И дождался: впереди и чуть ниже нас шла к фронту группа Ю-87 — «лаптежников», как называли их фронтовики. Тут забыл я про все наставления и пошел на эту группу. Увлекся, не вижу, что сопровождает их солидное прикрытие «мессершмиттов». Подошел к бомбардировщикам в упор, выбрал цель, дал очередь: «юнкерс» вспыхнул и закувыркался к земле. Сделал отворот влево и только тут огляделся: надо мной, чуть в стороне, наши истребители дрались с «мессерами». Ведущего я потерял и никак не мог сообразить, как же мне включиться в схватку. Вижу — идет наша пара «ястребков», пристраиваюсь к ним. А они атакуют «юнкерсы», сбивают один с первого захода и уходят к себе на аэродром. Я — за ними. Сел и вот тут-то только понял, что навытворял в воздухе. Ребята поздравляют с первым сбитым стервятником, а В. Г. Самохвалов как ушатом холодной воды окатил: знаешь, друг, так будешь летать — сразу же долетаешься. Куда ты полез в одиночку, без прикрытия? Счастье твое, что «мессеры» «зевнули», все внимание сосредоточили на наших истребителях. А так бы «съели» тебя наверняка и запросто. Это, брат, не тактика, а самоубийство…

Потом я весь этот свой бой на бумаге прорисовал, убедился: да, повезло, на рожон сам лез сломя голову. Больше такого во всей моей боевой практике ни разу не случалось…

В таких же вылетах принимали участие и другие стажеры-дальневосточники: прикрывали пехоту, штурмовали наземные войска и аэродромы противника. Мы были свидетелями исключительного героизма летчиков-истребителей. Благодаря их доблести и мастерству был разгромлен нацеленный на Москву 2-й воздушный флот люфтваффе, сформированный из отборных частей гитлеровских ВВС.

Особо памятным для меня стал вылет на штурмовку штаба гитлеровского армейского корпуса под Гжатском. Памятным по двум причинам: во-первых, задание на штурмовку я получил лично от командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова — это была моя первая встреча с прославленным уже тогда полководцем. А во-вторых, стояла в те декабрьские дни такая промозглая непогодь — снегопады, туманы, видимости никакой, — что сама постановка вопроса вообще о вылете, не говоря уж о прицельной штурмовке, казалась невозможной. И соответствующее настроение у летного состава: идут первые дни контрнаступления, а ты ничем не можешь помочь своим атакующим войскам.

И вот вызывают меня в Перхушково, где размещался тогда штаб фронта. Георгий Константинович без долгих разговоров подозвал меня к карте, показал точку чуть северо-восточное Гжатска. Пояснил: по уточненным данным, здесь находится штаб армейского корпуса фашистов. Оборона очень сильная, противовоздушная — тоже. И все-таки решено разгромить его с воздуха. Бомбардировщики при такой видимости беспомощны. Штурмовикам удар обойдется большими потерями. Вывод — штурмовать истребителями. Причем сделать только один вылет, но обязательно наверняка, ибо второй будет бесполезным: передислоцируются. Задание поручается вам, подполковник. Отберите летчиков, что же касается самолетов, лучше в данном случае взять ЛаГГ-3…

Признаюсь, меня поразила тогда такая детализация в устах предельно занятого командующего фронтом. Значит, действительно штурмовке придается большое значение. И хоть понятия еще не имел, как будем мы выполнять задание, твердо заверил: выполним.

На другой день сам провел воздушную разведку: дважды слетал по кратчайшему возможному маршруту к цели. Продумали с товарищами оптимальный состав группы. Определить же его было непросто. Площадь невелика, поднимать много машин — бессмысленно: растеряются при такой видимости, не выйдут к цели. Решили: должны идти четыре пары ЛаГГ-3, на каждом по две осколочно-фугасные пятидесятикилограммовые бомбы плюс пулеметы и пушки. Пары на объект идут плотно друг за другом, чтобы не дать опомниться вражеским зениткам. Отобрали летчиков, обговорили маршрут, порядок взаимодействия над целью при всех ситуациях.

Наступает день штурмовки — 9 декабря. Рассвет. Собственно, рассветом назвать это трудно — видимость хуже некуда. Взлетаем. Оглядываюсь, вижу своего ведомого и ведущего второй пары. Идем почти на уровне телеграфных столбов, единственный надежный ориентир — нитка железной дороги. Вот, наконец, и будка путевого обходчика — сигнал для разворота на боевой. Предельное внимание: высота сто метров. Проселок, развилка, опушка и на ней — кубики сараев, изба. Цель! Палец давно уже на кнопке сброса бомб, облегченная машина вздрагивает. Разворот влево, еще, еще, один заход для пулеметно-пушечной обработки объектов штаба. Пикировать невозможно: идем очень низко и потому огонь открываю с пологого планирования. Внизу дым, взрывы, туман — визуально результаты штурмовки не определишь… Самолеты самостоятельно, вне строя, уходят на аэродром. Через час вызываю в штаб фронта: задание выполнено. Насколько эффективна? Говорю откровенно: в сложившихся условиях визуально проконтролировать результаты ататки фашистского штаба не представлялось возможным. Но что бомбы и пулеметно-пушечные очереди накрыли объекты штаба — это точно. Пока докладываю, червячок сомнения все же гложет…

Через несколько дней ясность вносит звонок члена Военного совета фронта: командующий фронтом доволен работой летчиков, партизаны подтвердили разгром нашей группой штаба фашистского армейского корпуса.