Сайд Пахлаван огляделся по сторонам, потом, объяснив, что нужно выплеснуть спитой чай, вышел во двор; увидел, что поблизости никого нет, вернулся успокоенный и сказал:
— Очень много дел было в последние дни, я не мог урвать и часу, чтобы съездить в город, но об Асо я заботился все время. Мне известно, что ему ничего не грозит. Махсум обещал большому человеку освободить Асо, да все не было времени заняться этим, разъезжал — то в Вабкент, то в Зандани… А тут еще возня с курбаши Джаббаром. И у меня голова кругом идет, не напомнил ему об Асо.
— А что делает Асо, где он?
— Он там, в малом дворике… С ним еще один молодой человек из Зираабада. Его никто не трогает, не теребит… И кормят хорошо, я проверяю…
— Да все равно в неволе! Наверное, похудел, горюет…
— Уж не без этого, особенно когда нас вспоминает. Я как могу утешаю…
— А что с Ойшой? Как она? Сайд Пахлаван махнул рукой:
— Ойша? Здравствует и, кажется, вполне счастлива… Что ей сделается?
— Не может быть! Не верю!
— Пойдите к ней и убедитесь. Цветет…
— Ойша?
— Да, да, Ойша, та самая, племянница моего друга Хайдаркула.
Фируза онемела от изумления. А Мирак, с интересом рассматривавший мешки с рисом, сахарным песком, мукой, горохом, заполнявшие подвал, вдруг бойко сказал:
— Хотите, тетушка, я провожу вас на женскую половину к тетушке Ойше?
— Ты что-то очень расхрабрился, своевольничаешь, — проворчал Сайд Пахлаван.
Паренек погрустнел.
— Разве я что плохое сделал?
— Например, явился без спроса сюда…
— А уж это моя вина, — вмешалась Фируза. — Встретила его, попросила проводить. Шел он сердитый…
— Сердитый? На кого же это?
— На школу, в которой больше не учится.
— Как так?
— Заведующий ни за что ни про что дал ему оплеуху…
— Ну, он, верно, провинился в чем-нибудь…
— Провинился, провинился… — У Мирака от обиды выступили слезы на глазах. — Только в одном…
— Мирак был прав, — перебила Фируза. — Я пойду навестить Ойшу. А ты не дуйся и расскажи, что произошло.
Мирак молчал. Сидя на мешке с ячменем, он даже повернулся к Фирузе и отцу спиной.
— Будьте очень осторожны, когда пойдете на женскую половину, — сказал Сайд Пахлаван Фирузе. — Не дай бог, заметит Махсум… Человек он вспыльчивый, горячий, рассердится — плохо будет.
— Постараюсь не попасться ему на глаза.
Расспросив, как туда пройти, Фируза вышла из подвала. Ей повезло — на внешнем дворе никого не было. Проскользнув через крытый темный коридор, она оказалась во внутреннем дворике. Там у двери в кухню сидела Раджаб-биби и в глубокой деревянной миске перебирала маш.